Чтение онлайн

— Никого нет. Госпожа маркиза де Сенесе…

— …в Сен-Жермене с королем, я знаю, — «перебила его Сильви. — А госпожа Дю Плесси-Бельер?

— Она уехала к себе в провинцию, — ответил Дворецкий. — И увезла всю прислугу. Остались одни сторожа. Вроде нас…

— Почему? Что это значит? — воскликнула ильви. — А где слуги и горничные?

— Сюда, кстати, к госпоже Дю Плесси тоже приезжали солдаты за фуражом. Прислуга испугалась и разбежалась кто куда… Поэтому я так долго не открывал, — опустив голову, пробормотал старик. — Ночью, да еще зимой, в глухие часы, поди узнай, кто стоит за воротами.

— И вы остались здесь совсем одни? — воскликнула жалостливая Сильви. — Почему вы не уехали?

— В нашем-то возрасте? — ответила Матюрина. — И потом, куда нам ехать?

— Куда? В Париж, на улицу Кенкампуа. Я бы все поняла…

Полное, испещренное морщинами лицо скривилось в грустной, но не лишенной гордости улыбке.

— Бросить дом? — спросила Матюрина. — Ну нет, госпожа герцогиня! Не в обиду будет вам сказано, но мы с Жеромом считаем, что этот дом немножко и наш; ведь мы в нем живем так давно! Если с нами случится несчастье, мы предпочитаем пережить его здесь.

С обычной своей непосредственностью Сильви встала и, заключив Матюрину в объятия, поцеловала в щеку.

— Простите меня! Вы правы. Ни я, ни мой муж, мы никогда не забудем о вашей преданности.

— Пока же найдите нам что-нибудь поесть, — вмешался в разговор Корантен, — и принесите госпоже герцогине горячего молока! Затем мы отправимся спать. Завтра будет день, и мы увидим, что можно сделать…

— Все и так ясно, Корантен! Сюда я приехала, чтобы попытаться пробраться к мужу, и мне никто не помешает сделать это.

— Никто… Кроме меня! Ведь это было бы безумием, а я обещал шевалье поехать к герцогу раньше вас! Ладно, будьте благоразумны и постарайтесь немного отдохнуть. Здесь всем нужен отдых…

Сильви слишком устала, чтобы возражать Корантену. Выпив немного молока, она поднялась к себе в спальню, где Жером растопил камин, и легла. Едва коснувшись головой подушки, она заснула как убитая…

Когда Сильви проснулась, было уже позднее утро; все вокруг побелело. На рассвете выпал легкий снег. Его тонкий покров не мог скрыть разрушений, причиненных поместью. Но у молодой госпожи были другие, более важные заботы. Слегка потеплело. Утренний туман рассеялся, и на противоположном берегу Сены стали видны крыши деревни Альфор и разбросанные вокруг биваки. Дым из труб. и полевых костров тянулся вверх в мягком утреннем воздухе.

Спустившись в кухню завтракать — Сильви запрещала открывать гостиные, полагая, что ей будет достаточно двух комнат и кухни, чтобы прожить здесь недолго и скромно, — она не нашла Корантена, уехавшего на рассвете на поиски Фонсома. Это казалось ему лучшим решением, чем везти Сильви через западни и опасности воюющей армии. Она была разочарована: рисковать своей жизнью, чтобы встретиться с Жаном, казалось ей достаточным доказательством любви, способным успокоить подозрения, высказанные в письме. Ей больно было думать, что ее любящий муж, поверив гнусным сплетням, мог сомневаться в ее верности, в которой Сильви ему поклялась.

Видя ее опечаленное лицо, Матюрина пыталась ободрить Сильви.

— Я хорошо понимаю, что госпожа хотела поехать с Корантеном, но это было бы неблагоразумно, и я уверена, что господин герцог сильно рассердился бы.

— Может быть, вы и правы, Матюрина. Вы думаете, мне следует ждать?

— Да. Корантен хитрый и храбрый, как лев. Он наверняка найдет способ пробраться в Сен-Мор.

Тем не менее день ей показался долгим. Сильви сгорала от нетерпения, но наступил вечер, а Корантен не возвращался. Она пыталась приободрить себя, думая, что зимой темнеет рано, что ее гонец столкнулся с трудностями. Закутавшись в шубу и надев сабо, она не решалась вернуться, нервно расхаживая по саду от ворот до дома и обратно, слушая, как церковные часы отбивают каждые четверть часа. Вдруг совсем близко, на Шарантонском мосту, раздался громкий шум: к выстрелам, крикам, грохоту тяжело груженных повозок примешивалось какое-то сердитое сопение, как будто хрюкало стадо разъяренных свиней. Из Шарантона ответили выстрелами. Жером подбежал к хозяйке:

— Возвращайтесь в дом, госпожа герцогиня, так оно спокойнее! А я пойду разузнаю, в чем дело.

Он скоро пришел обратно и сообщил, что на мосту идет бой за обоз со свиньями и репой, который сопровождают какие-то необычные всадники.

— Им удалось пробиться через посты в Альфоре, а сейчас они теснят местных солдат, которые пытаются не дать им проехать.

— Вы считаете, что этот обоз направляется в Париж?

— Должно быть, раз люди господина де Конде гонятся за ним. Правда, обозники еще держатся. На самом деле у них есть два пути: дорога, что простреливается со стен Шарантона, а там они могут погибнуть под огнем, или же берег реки. Но в Берси тоже стоят солдаты, и они рискуют попасть в окружение.

Обозники выбрали берег реки, и Сильви поспешила в один из салонов, чтобы увидеть из окна, что происходит. Громкий шум приблизился и внезапно послышался вблизи сада поместья Фонсомов, который от реки отгораживала лишь невысокая стена. Толпа людей хлынула в аллеи и в одно мгновение растоптала клумбы.

— Стрелков в оба флигеля! — командовал чей-то властный голос. — И постройте мне заграждение из лодок, повозок, из всего, что найдете под рукой, чтобы мы могли укрепиться в этом доме. Гансевиль и Брийе, займитесь обороной! Я пойду взгляну, можно ли пробиться на Шарантонскую дорогу, что идет вдоль реки… Нужны также люди, чтобы охранять задний фасад!

С первых слов Сильви узнала этот голос. Она узнала бы его даже в гуле сражения: это был голос Франсуа. Она бы узнала его, если бы он не произнес ни слова — его непокрытые белокурые волосы были заметны издалека. Это видение — в иные времена оно привело бы ее в восторг — ужаснуло Сильви, и °на, открыв наружную застекленную дверь, взяла фонарь, оставленный здесь Жеромом, и вышла на трехступенчатую террасу, обрамлявшую весь фасад дома.

— Куда вы собрались идти, господин герцог де Бофор? Я запрещаю вам входить в мой дом…

— Сильви! — воскликнул он так, словно не поверил своим глазам. — Почему вы здесь?

— И вы опять спросите меня, что я здесь делаю? Так вот, я у себя дома, и я жду здесь своего мужа.

— Это ваше дело! Я должен пройти через ваше поместье. Другие владения огорожены стенами, которые придется разрушать, чтобы дать проехать нашим повозкам, и, кажется, в парке госпожи де Сенесе стоит пост. Вы наша единственная надежда. Заняв ваш дом, мы сможем немного передохнуть и пробить себе путь либо через заброшенные карьеры, либо через лес, что выведет на дорогу, а там нас ждет засада.

— Пробивайте себе путь в другом месте! Это не дом вашего друга, и я не имею права принимать вас в нем!

— О, понимаю! — ухмыльнулся Бофор. — Ваш супруг на стороне Мазарини, подобно Конде и вам.

— Мы на стороне короля! Короля, против которого вы сражаетесь, во что я никогда бы не могла поверить. Неужели вы так неразумны, что не видите разницу?

— Когда король будет править, я смирюсь перед ним, но сегодня на троне сидит итальянец! Что касается регентши, то она ест у него из рук. Говорят даже, что она стала его любовницей!