Чтение онлайн

Вутергуру никто не осмелился бросить вызов по очевидным причинам. Во время церемонии старейшины, одетые в свои лучшие одежды, находились неподалёку от вождя. Вутергура официально объявили вождём племени вегеров.

– Вутергур зрог Гулзур! Вот имя нашего нового вождя – вождя Гойрана и племени вегеров! С этого дня старейшины кланов, гозхоры и воины должны поклясться в верности ему! – громко объявила Арга, заменяя сегодня Оланву: той было плохо.

Вутергур должен был произнести речь. Сначала он рассказал о своих достижениях: о победе на Врор Храрграг и убийствах огров, а в конце – о победе над предыдущим вождём. Затем Вутергур объявил о планах на будущее, о том, как он намерен развивать крепость и куда будет вести племя.

В отличие от многих королевств и империй материка, у арокандов не принято носить короны: они считают это привилегией слабых – людей. Орки – прежде всего воины, поэтому ему будет вручён щит вождя – символ силы и власти.

После церемонии Вутергур принял присягу от своих подданных; в основном от старейшин и гвардии, состав которой он решил не менять. Гозхоры без раздумий поклялись в верности новому вождю.

После этой церемонии начался очередной пир, как это всегда бывает после смены вождя.

Когда пир закончился, члены клана Северных волков отправились домой. На дворе уже была поздняя ночь. Райсенкард шёл один, погружённый в размышления о своей судьбе, как из-за угла появился Одокар.

– Вутергур стал вождём. Кто бы мог подумать? – обратился он к брату.

– По-моему, это было очевидно, – ответил Райсенкард, бросив на него взгляд.

Одокар тяжело выдохнул и снова обратился к брату:

– Я же знаю, брат. Знаю, что у тебя такая же мечта, как и у меня – стать вождём племени. Есть ли у нас шанс когда-нибудь одолеть Вутергура?

Райсенкард задумался над словами брата: а действительно, есть ли шанс?

– Я не знаю, Одокар. Но тренируясь вместе с гозхорами, мы сможем стать сильнее.

Одокар, почесав нос, ответил брату:

– Ты прав. Я понимаю, что временами веду себя как болван, но вместе мы сможем добиться многого.

– Ты слишком самокритичен, брат, – подбодрил его Райсенкард и похлопал по плечу. – Ты один из сильнейших воинов крепости. Разумеется, мы станем лучше, если приложим совместные усилия!

Братья пожали руки и… обнялись. Никогда за двадцать лет они не обнимались. Кто бы мог подумать, что их отношения начнут налаживаться? Впрочем, у них ещё многие испытания впереди.

Изгнание. Вот больше чего боятся ароканды. Даже естественную смерть воинственные орки-воины воспринимают куда легче. Изгнание – это позор. А позор для орка страшнее смерти.

Согласно Кодексу, изгнать из крепости могут по разным причинам, будь то совершённое тяжёлое преступление или неугодность вождю. Соответственно и воспринимается это всегда по-разному: если слишком часто изгонять тех, кто тебе не нравится, то можно вовсе остаться без подданных. В течение тысячелетий орки серьёзно относились к этому понятию, стараясь быть истинными арокандами. Однако нынче всё совсем по-другому.

С приходом, а точнее со вторжением стальных людей на остров, многие орки увидели это как возможность поменять свою жизнь. Некоторым из них такой вариант казался комфортным и близким по душе. Вместо суровой и скорее всего бесперспективной жизни в крепостях, можно было вступить в имперский легион, тем самым получив гражданство. Там начиналась свободная жизнь без всяких Кодексов.

Безусловно, имея талант и умелые руки, можно многого достичь и в родной крепости, даже не становясь воином. Однако в имперской части острова этих возможностей было куда больше и масштаб их был обширнее и интереснее. Понятное дело, что везде есть свои минусы. В этом случае – предвзятое отношение некоторых людей к арокандам. Даже постыдное для них слово «орки» придумали именно они. Но несмотря на некоторую дискриминацию, всё же есть золотая середина – это браки между людьми и арокандами. В результате таких союзов на свет появились полуорки – смесь крови обоих видов. Это был довольно занимательный факт: ведь ни с кем другим из народов острова не удавалось это сделать, например, с теми же гоблинами.

Особенно волна переселенцев в восточную часть Арокзора усилилась после распада единого королевства орков. Империя славилась своей боевой мощью, но ей не всегда хватало людей для защиты своих протяжённых границ. Поэтому стальные люди охотно брали орков на службу в легион, где мигранты защищали империю от своего же племени. Такие времена.

Но необязательно быть воином, чтобы жить в том же самом Онрейре. Как уже говорилось, если ты имеешь руки из нужного места, то тебя обязательно куда-нибудь да пристроят. Ароканды известны на весь остров своим кузнечным мастерством. Они в особенности ценятся лакийцами. Также и любые ремесленники, торговцы, земледельцы находили свое место в империи.

Однако ароканды, живущие в крепостях, не очень-то жалуют своих ушедших собратьев. Они называют их трусами и слабаками, продавшихся за имперское золото. Хотя со временем даже целые племена наладили контакт с империей, получая с этого выгоду.

А теперь больше об изгнании. Если ароканда изгоняли, либо если он уходил по собственному желанию, так называемое добровольное изгнание, то он не имел права вернуться домой, пока не сменится вождь. Точнее вождь согласно Кодексу не имел права его впустить обратно, но были исключения. Если Ураг вернулся бы, вполне вероятно, что Гулзур впустил бы его. Но захотел ли бы сам Ураг?

Ушедшие в земли империи орки делятся на два типа: одни жалеют об уходе и хотят вернуться, а другие – нет. Ароканды заводят семьи на территории стальных людей и живут вполне себе нормально. Кто-то даже продвигается по социальной лестнице, правда, даётся им это нелегко. Всё-таки на руководящих должностях приоритетнее люди по мнению лакийцев.

Однако если орк горит желанием вернуться домой, то ему возможно следует просто подождать – пока нынешний вождь откинет копыта. Либо же он может попытаться найти пристанища у других племён орков, но маловероятно, что он добьётся успеха: ароканды не любят изгнанников. Разве, что орк может прибыть в Рейганд, где к изгнанникам относятся терпимо. Есть ещё третий вариант, но он либо для опытных и сильных воинов, либо для самоуверенных самоубийц. Этот вариант подразумевает собой оспаривание решения вождя, конечно же путём ритуального поединка. Тут всё довольно очевидно.

*****

Вокруг были высокие и непонятные здания, которые я никогда не видел. Ряды домой, стоящих вплотную друг к другу и казалось, что дома эти стоят друг на дружке. Очень странно. Большинство зданий из камня. И… каменные тропы. Как те, что от Гойрана ведут в сторону Рейганда, только лучше. Кажется, это имперские дороги. Это всё было интересно и очень захватывающе, но меня больше всего волновало другое. Где я?

Проходя через широкие улицы я замечал людей, которых видел от силы пару раз в жизни. Да, именно племя людей. Стальные люди. Ещё я видел наших сородичей арокандов. Правда среди них были какие-то странные ароканды, которые были более… хилыми и худыми. Лица были размыты. Странная одежда. Всё странное.

Здесь кипела жизнь. Каждый куда-то шёл, куда-то спешил. Эта суета меня полностью запутала. Я не знаю где я и куда мне идти. И зачем я здесь вообще?

Я иду, куда глаза глядят. Лица по-прежнему размытые. Все, кроме одного. Боги, это же Ураг! Мой старший брат!

– Ураг! Брат, я здесь! – кричу я изо всех сил, надрывая горло.

Я кричу, но такое чувство, что у моего голоса не хватает сил, чтобы брат меня услышал. А он действительно меня не слышал, даже не видел. Он просто стоял, будто кого-то ждал. Я пытался пробиться к нему через толпы людей и сородичей. Это было безумно тяжело. Мне так хотелось взять свой топор и прорубиться к нему с боем. Но мало того, что у меня не было никакого оружия, так меня не покидало ощущение, что силы покинули моё тело. Даже отталкивать прохожих казалось непосильной задачей. Очень тяжело.