Чтение онлайн

Несмотря на яростное сопротивление восставших, они были повержены, а вождь этого движения заколот мечами легионеров. Сразу после его смерти его последователи начали убегать с поля брани. Это была победа легиона.

Однако всё это не нравилось Райсенкарду. Он обходил вокруг тел павших орков, с жалостью оглядывая их. Взгляд его остановился на лицах убитых — они были полны страха и ярости, но также и боли. Неужели эти ароканды были врагами? Неужели они действительно заслужили такую участь?

В его голове роились мысли. Каждый из этих орков мог быть братом, другом или соседом для кого-то из окрестных деревень. Восстание — это крик о помощи, а не просто бунт против империи. Их ненависть была результатом угнетения, а не безумия. Райсенкард вспомнил истории о том, как имперские чиновники обирали бедных, как налоги разоряли семьи, как мечты о свободе разбивались о жестокие законы.

– Не хватало мне еще подавлять восстания своих сородичей, – прошептал он, чувствуя, как внутри него разгорается протест против того, что он сделал. – Мы защищаем порядок, но какой ценой?

Он взглянул на своих товарищей, которые радовались победе, не замечая глубоких последствий своих действий. В этот момент он понял: война — это не только битвы и победы; это ещё и выбор между долгом и совестью. С каждым убитым врагом он чувствовал, как теряет частичку себя.

Райсенкард знал, что не сможет просто закрыть глаза на то, что произошло. Он должен был разобраться в ситуации и понять, как можно изменить эту систему, чтобы подобные восстания больше не происходили. Он не мог позволить себе быть просто очередным солдатом в безликом механизме империи.

Собравшись с мыслями, он направился к центуриону. Время пришло говорить правду, даже если она будет горькой.

– Центурион! – позвал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, несмотря на внутренние сомнения. — Нам нужно поговорить.

Центурион, обернувшись, с недоумением посмотрел на Райсенкарда. Его лицо было покрыто потом и грязью, а глаза светились триумфом. Он явно не ожидал, что кто-то из его подчиненных решит прервать его радостные размышления о победе.

– Что случилось, солдат? Мы только что одержали величайшую победу! – произнес он, не скрывая своего восторга.

– Именно это меня и беспокоит, – ответил Райсенкард, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. – Мы победили, но какой ценой? Эти ароканды не были просто врагами; они страдали от угнетения и несправедливости. Мы не можем игнорировать их крик о помощи.

Центурион нахмурился и шагнул ближе. Его лицо стало серьезным.

– Ты говоришь о них как о жертвах, но они восстали против империи! Мы защищаем порядок и закон. Если мы начнем жалеть врагов, то потеряем все, за что боремся.

– Но что такое порядок без справедливости? – возразил Райсенкард. – Мы не можем продолжать поддерживать систему, которая заставляет людей бунтовать. Если мы не изменим подход к ним, то подобные восстания будут происходить снова и снова. И в конечном итоге это обернется против империи.

Центурион задумался, его уверенность пошатнулась. Он знал, что слова Райсенкарда могли содержать зерно правды, но это было опасно. Вокруг них собирались другие легионеры, и их взгляды полны ожидания.

– Ты рискуешь своим местом, Райсенкард, – сказал он тихо. – Но я вижу в тебе страсть и мужество. Возможно, ты прав. Но что же ты предлагаешь сделать?

Райсенкард почувствовал прилив надежды. Если даже центурион готов был слушать, это уже был шаг вперед.

– Нам нужно начать с того, чтобы понять причины восстаний. Мы должны встретиться с представителями арокандов и попытаться наладить диалог. Возможно, они не враги, а союзники в борьбе с угнетением.

Центурион кивнул, хотя его выражение лица оставалось настороженным.

– Это рискованный шаг. Но если ты действительно веришь в это, я дам тебе шанс. Мы обсудим это с командованием.

Райсенкард почувствовал облегчение. Это был первый шаг к переменам, и он знал, что путь будет трудным. Но он был готов идти вперед, несмотря на страх и сомнения. В конце концов, каждый заслуживает шанса быть услышанным.

*****

Вутергур стоял неподалёку от Тхорзульского леса, где располагались руины некогда процветающего Музкорга, от которого остались лишь руины. Рядом с ним находилась Гармага, поддержавшая мужа в его начинаниях.

Когда-то Музкорг был гордой крепостью, где проживали одни из лучших охотников запада. Поселение не славилось размерами или многочисленным населением, но в центре когда-то находилась башня, благодаря которой грола мог объявить о чрезвычайном положении или о начале войны. Однако в последний день жизни Музкорга ему не удалось этого сделать – город пал из-за коварности гремлинов.

Вутергуру на днях приснился сон, где он убивает вождя гремлинов и восстанавливает Музкорг. Возможно, сон и не был вещим, но ароканд решил, что это знак. Знак того, что пора что-то менять.

Что не сделал его отец – сделает Вутергур. Ему было непонятно: почему за все десять лет Гулзур даже не попытался отстроить Музкорг? Возможно, ему это место напоминало о смерти Гримбаша или, может быть, предыдущий вождь попросту не хотел тратить силы и деньги на это. Вероятно, Гулзур вообще считал это место проклятым и не хотел его вспоминать.

В любом случае Вутергур решил восстановить Музкорг – во всей красе его былой мощи. Гармага поддержала его, учитывая, что восстановление старой крепости поспособствует росту населения и укреплению границ.

Рабочие, которых нанял вождь Вутергур, очищали местность от руин и готовились к началу строительства крепости. Неизвестно, сколько уйдёт на это времени, но это неважно: главное – начало положено.

Гармага прислонилась к плечу Вутергура, обняв его за корпус. Они вместе будут наблюдать за процессом восстановления крепости.

– Мне не жалко ресурсов и денег. Ни единого дрока не пожалею! – воскликнул Вутергур, приложив кулак к сердцу. – Я хочу восстановить Музкорг. Так будет лучше для племени.

Гармага обняла мужа ещё крепче и прошептала:

– Я знаю, мой герой. Я поддерживаю это целиком и полностью.

Вутергур смотрел на разрушенные стены Музкорга, и в его сердце разгоралась решимость. Каждый обломок камня, каждая трещина в стенах напоминали ему о величии, которое когда-то здесь царило. Он не мог позволить, чтобы это место осталось лишь тенью своего прошлого.

– Мы сделаем это, Гармага, – произнес он с уверенностью, глядя на свою жену. – Я чувствую, что это не просто восстановление крепости. Это символ новой эры для нашего народа. Мы покажем всем, что мы способны на большее.