Чтение онлайн

Она почувствовала искушение сдаться, но вдруг у нее в голове зазвучал голос Лахлана, говорящий ей, что она не зло, уверяющий ее в ее доброте. Ухватившись за любовь Лахлана и не поддаваясь своим страхам, Эванджелина смогла понять, что это было на самом деле — это был не голос зла, это был ее собственный голос, которым говорил ее страх.

Осознав это, она обрела новые силы для борьбы. Дюйм за дюймом отодвигаясь от двери, Эванджелина чувствовала себя так, словно при этом от нее отрывают куски тела, и не могла сдержать мучительные крики.

— Иди ко мне, Эви.

Испугавшись, что от боли у нее начались галлюцинации, Эванджелина медленно открыла глаза и едва не разрыдалась от радости, увидев стоящего на тропинке Лахлана. Освободившись из-под власти двери, она, покачнувшись, шагнула к Лахлану.

— Нет! — выкрикнула Урсула и бросилась на него.

Громкий треск потряс воздух, скала содрогнулась, и глубокая трещина, образовавшаяся на верху двери, побежала вниз и пересекла середину уступа в нескольких дюймах от того места, где только что стояла женщина. Тонкие края трещины осыпались, расширяя щель и увлекая за собой Ламона. Эванджелина, отскочив, уцепилась за плющ.

— Помоги мне! — закричал Ламон, который повис над пропастью, уцепившись за скалу кончиками пальцев.

Оттолкнув от себя Урсулу, Лахлан сделал шаг к Эванджелине.

— Нет, не подходи ближе, — предупредила его Эванджелина. — Дверь воспользуется твоей магией.

За дверью она могла слышать поднимавшиеся из глубины возбужденные глухие гортанные голоса — их обладатели предвкушали, что вот-вот освободятся из своего заточения. Просачивавшиеся сквозь трещины струйки черного дыма извивались вокруг ползшей к Ламону Урсулы, и она, задыхаясь от дыма, разгоняла темный туман. Отвратительные голоса делались все громче, зловоние зла становилось удушающим, и Эванджелина, прикрыв рукой рот и нос, жестом велела Лахлану сделать то же самое.

— Лахлан, отправляйся к Искии. Нам нужен голубой камень.

— Нет, я не оставлю вас. — Он перевел взгляд с Эванджелины на ребенка. — Нет, малыш, оставайся там.

— Лахлан, — взмолилась Эванджелина, — забери его в Армадейл.

— Помоги нам! — закричала Урсула, но сквозь плотный туман ни ее, ни Ламона уже не было видно.

Раздраженно вздохнув, Лахлан шагнул на крик Урсулы, но прежде чем решился сделать больше двух шагов, их пронзительные крики поглотил туман. Один за другим раздались два громких всплеска, потом шум, а затем полный ужаса вопль:

— Колин!

— Урсула! О Боже, ты кто? Нет… нет, уйди от меня!

Эванджелина пыталась не слушать истерические крики Ламона. Внизу кто-то отчаянно молотил по воде, а затем воцарилась зловещая ночная тишина.

За спиной Лахлана во вспышке света появился Иский — а за ним по очереди Фэллин, Шейла, Роуэн, Гейбриел и Бродерик. Яркие вспышки осветили уступ, и Эванджелина в ужасе вскрикнула:

— Лахлан!

Его сын добрался до середины гранитного выступа, и вокруг его крошечного тела извивалась струйка черного дыма.

Точеное лицо Лахлана застыло от напряжения, он с проклятием шагнул на выступ, но под его тяжестью скала затрещала.

— Нет, Лахлан, не двигайся. Вытяни руки и сосредоточься на сыне. Представляй, как он идет к тебе, — сказала Эванджелина. Лахлан послушался ее совета, и сын благополучно оказался у него на руках, а она, опустив плечи, облегченно прислонилась к скале.

— Лови, Эванджелина! — окликнула ее Фэллин и бросила ей голубой камень.

Камень пульсировал и светился в руке Эванджелины, а ее долго сдерживаемые страхи вернулись, чтобы посмеяться над ней. Ей хотелось бросить камень обратно; по ее мнению, любой из присутствующих подошел бы для этой задачи лучше, чем она. Подняв голову, Эванджелина встретила взгляд Лахлана, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела в его глазах любовь.

— Эви, ты сможешь это сделать.

Уверенная улыбка мужа успокоила ее сердце.

Эванджелина кивнула и осторожно двинулась по уступу, ощущая, как сланец осыпается из-под ее ног. Затаив дыхание, она прижала камень к центру пентаграммы. Полные муки крики раскололи воздух, а затем стихли, и трещины исчезли — разрушающийся уступ восстановил себя сам. Сжимая дрожащими пальцами камень, Эванджелина медленно убрала руку от двери, и густой зеленый плющ пополз по стене, снова скрывая дверь.

За спиной Лахлана раздались громкие аплодисменты, и Эванджелина, почувствовав, что напряжение покинуло ее, обернулась и увидела, что Иский, три короля, Фэллин и Шейла с сияющими лицами смотрят на нее. Эванджелина покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Подойдя к ней, Лахлан заключил ее в объятия и держал так, словно не собирался никогда отпускать, и ощущение безграничного благополучия наполнило Эванджелину.

— Теперь все закончилось, — сказал Лахлан и поцеловал ее.

Маленькая ручка, проскользнув между их губами, разъединила Эванджелину и Лахлана. Требовательно обхватив отца рукой за шею, ребенок постарался оттолкнуть Эванджелину и, когда она отступила на шаг, занял ее место в объятиях Лахлана.

— Это только начинается, — буркнула Эванджелина и хмуро посмотрела на мужа, когда он рассмеялся.

Несмотря на укоризненный взгляд жены, Лахлан не мог сдержать улыбку. Эванджелина и его сын были в безопасности и в его объятиях, и никогда больше ни Ламон с Урсулой, ни кто-либо другой не будут угрожать им. Но гораздо важнее, что Эванджелина доказала, что она не зло.

Вместе с Искием, Роуэном и своими друзьями они перенеслись в Армадейл, и у двери в башню Эванджелина выскользнула из рук Лахлана.

— Вы все, ведите себя тихо. Мы не должны разбудить де… никого.

Его жена, очевидно, не замечала, что Армадейл светился огнями. Решив не разубеждать жену, Лахлан осторожно проскользнул в дом — Рори и Эйдан со всклокоченными темными волосами, одетые только в килты, мрачно смотрели на него, как и Элинна с Сиреной, в ночных рубашках стоявшие рядом с мужьями.

— Где вы… — начала Сирена и, переведя взгляд с сына Лахлана на Эванджелину, пришла в ужас. — Эванджелина, что с тобой случилось?

— Лахлан, отведи ее к ней комнату, а я…

— Нет, со мной все прекрасно, — перебила Эванджелина Элинну, отталкивая ощупывающие ее пальцы Сирены.

Лахлан повернулся, чтобы взглянуть на жену.

— Господи, Эви, почему ты ничего не сказала?

При луне, служившей им единственным источником света, Лахлан не мог видеть истинной серьезности ранений Эванджелины — синяков на ее лице и кровоточащих ран на шее.

— Это заживет.

Коснувшись горла, Эванджелина поморщилась.