Чтение онлайн

Людовик начинал верить, что понедельник был его счастливым днём. Чтобы подавить восстание в Льеже, Карлу снова пришлось идти войной на своих подданных.

Неожиданная возможность извлечь выгоду из нападения Карла на Льеж предоставилась сама собой: Людовик её не упустил. Никогда ещё ему не удавалось обвинить врага в вооружённом нападении на церковь: а Льежем управлял епископ.

Вскоре каждый кардинал, епископ и архиепископ во Франции получил письмо от короля, осуждающее чудовищное неуважение герцога Карла к церкви. Людовик умно и предусмотрительно позаботился о том, чтобы письмо было подписано всеми его духовными титулами: наместник Священной Римской империи, хоругвеносец Римской Католической Церкви, наихристианнейший король. Необходимость написать такое количество писем доставила канцелярии немало хлопот, что подвигло Людовика обратить внимание её служащих на недавно изобретённые средства печатания. Говорили, что в Германии есть мастера, умеющие печатать книги. Почему нет их во Франции? Это безусловно ускорило бы рассылку королевских писем. Но пока он нанял обычных писцов, и вскоре с каждой церковной кафедры неслись проповеди, осуждающие преступления герцога Карла против истинной веры всего цивилизованного мира. Французы, от мала до велика, слушали, и им приходилось верить, поскольку факты были неоспоримы. Конечно, Людовик просто довёл их до общего сведения и сумел извлечь из них максимальную выгоду. Крупные аристократы сплачивались вокруг трона, вовсе не желая оказаться в одной компании с вероотступником. Теперь не страшно было ввести несколько новых налогов.

В том же году умер и Людовико Савойский. Людовик был искренне расстроен, поскольку смерть герцога очень опечалила и огорчила королеву; и даже маленькие принцессы, которые знали своего доброго дедушку, носили лиловые траурные платья с совсем недетской печалью. Но переход власти над Савойей в руки Амадео значительно усилил Францию, поскольку влияние человека на шурина всегда больше, чем на тестя.

Итак, по истечении полутора заполненных трудами лет король мог поздравить себя с тем, что отвоевал всё, что потерял в результате битвы при Монтлери, а также обрёл душевный покой, поскольку здоровье его было в надёжных руках. Оливье Лемальве в эти дни важничал, одевался как франт и был бесцеремонен. Все находили его невыносимым, все, кроме несчастной маленькой кривой Жанны, которая брала его за руку и ковыляла с ним вокруг дворца, потому что он с бесконечным терпением учил её ходить, чего не мог сделать никто. Он также умел варить леденцы, гораздо более сладкие, чем те, что получались у лучших поваров. Ради Жанны королева прятала свою неприязнь к цирюльнику.

А затем быстро, словно в театре, который Людовик сначала невзлюбил, а потом поставил себе на службу, произошла смена декораций. На безоблачном дипломатическом небосклоне появились тучи. Герцог Карл Бургундский, обнаружив, что французские аристократы сближаются со своим королём и отдаляются от него и что таинственные по происхождению восстания охватывают его города, прибег к помощи Англии. 2 июля 1468 года он женился на английской принцессе Маргарет, дочери короля. В британских гаванях начал собираться английский флот.

Людовик был в ужасе. Он снова потерял сон, а когда на рассвете он падал в изнеможении на кровать, кошмары и видения очередной Столетней войны преследовали его.

Всё лето он пытался разрушить англо-бургундский союз, но тщетно. Он просил, почти умолял Карла о личной встрече. Как человек с человеком, брат с братом, монарх с монархом, даже как враг с врагом — герцогу достаточно было только назвать условия встречи, и Людовик согласился бы именно на такие условия. Ни один из них ничего не добьётся, призывая ненавистных англичан.

Герцог Карл согласился встретиться с ним в Перонне 8 октября.

Король, мысли которого были слишком заняты, невзначай заметил в разговоре с Оливье:

— Эта дата, кажется, мне о чём-то говорит.

— Это — день, когда ваше величество приобрели Сомму. Я каждый год напоминаю вам, что это — счастливый для вас день.

— Так и есть, — сказал король, просияв. — Подходящий день. Верный. И то же самое счастливое место.

На что Оливье ответил:

— Ваше величество, я тоже так думаю. Теперь вы непобедимы.

Герцогу Карлу доставляло удовольствие наблюдать за метаниями своего врага, и он специально назначил дату встречи заранее, за несколько недель, чтобы не выказать чрезмерную готовность к переговорам. Чем дольше будет ожидание, тем охотнее Людовик пойдёт на уступки. Более того, погода в октябре переменчива, и путешествие окажется для Людовика неблагоприятным. А у Карла останется больше времени, чтобы убедить англичан в том, что их вторжение будет успешным.

Людовик же использовал это время с максимальной выгодой. Он не забыл ни одной мелочи, от которой зависел успех его предприятия. Прежде всего он, конечно, отозвал из Фландрии своих провокаторов, приказав им залечь на дно. Теперь он платил им не за то, чтобы они провоцировали восстания, а за то, чтобы они сидели тихо.

Затем он отдал подробные указания о специальном обучении и экипировке большой армии, которая будет сопровождать его до самых окрестностей Перонна. Он сказал Анри:

— Пусть бургундцы своими глазами увидят мощь Франции, потому что если я не смогу образумить его, я его запугаю.

Армия сопровождения состояла из разных родов войск: пешие солдаты, кавалерия, артиллерия, и все они были готовы вступить в бой по первому выстрелу одной из новых сигнальных ракет, недавно появившегося на вооружении новшества. Он планировал расположить войска с обманчивыми интервалами, но требовал:

— Порядок построения должен быть твёрдо известен заранее и каждое звено должно быть готово обрушиться на Перонн в считанные минуты.

Анри улыбнулся:

— Мы разгромим их за час.

— Будем надеяться, этого не потребуется, — ответил король.

Но все меры предосторожности принял. Он дополнительно выплатил ещё одно месячное жалованье своим швейцарским гвардейцам. «Моя жизнь может оказаться под угрозой. Я не хочу никаких случайностей в момент, который считаю решающим в своей жизни». Полтора года успешных дипломатических манёвров научили его осторожности. Часто он размышлял над своей неудачей под Монтлери и понял, что больше никогда не позволит себе рисковать жизнью ради старомодных феодальных представлений. Если он будет убит, то в отсутствие дофина его слабовольный брат займёт трон. Не требуется большого ума, чтобы понять, как возвысятся снова крупные феодалы, как Франция рухнет в пучину хаоса. Затем по приглашению Бургундии, а может быть, и без оного неизбежно придут англичане.

Готовясь к встрече, король не забыл о своём церковном престиже. Во Франции был один высокий прелат, кардинал Балю, обязанный своим положением в церковной иерархии исключительно расположению короля. Кардинал Балю усердно пытался наладить взаимопонимание между королём и герцогом Карлом, и Людовик решил включить его в свою свиту на переговорах. Балю был умён, красноречив, умел убеждать, и, конечно, немалое значение имел окружавший его ореол величия и авторитета великого иерарха церкви.

Людовик не преминул заручиться гарантиями своей личной безопасности, которые герцог Карл прислал на имя кардинала Балю.

— Нет ничего яснее, — сказал кардинал, — вот послушайте, ваше величество, что он пишет: «Приезжайте, живите как пожелаете, к собственному удовольствию, в полной безопасности. Можете въезжать и выезжать сколько хотите, без всяких препятствий или помех, Вам не причинят никакого вреда независимо от того, что было между нами прежде и может случиться в будущем».

— Я бы хотел, чтобы он это облёк в форму клятвы, — пробормотал Людовик.

— Но ваше величество, конечно, не сомневается в слове чести герцога!