Чтение онлайн

Герцог Филипп написал Людовику, что крестовый поход должен быть отложен, ибо его долг государя и деда — присутствовать при рождении ребёнка и убедиться, что он благополучно пережил самые опасные первые месяцы — скажем, месяцев шесть. При этом герцог так уверенно говорил о неродившемся ещё чаде, как о «принце», словно появление на свет именно мальчика было предрешено. Тем не менее несколько часов спустя Оливье принёс своему господину весть о рождении девочки, а ещё через какое-то время официальное послание властителя Бургундии подтвердило это. Не более недели понадобилось, чтобы разнести в самые отдалённые уголки Европы весть о том, что в Лувене раздался первый младенческий крик принцессы Марии Бургундской. Людовик прислал в подарок на её крестины маленький серебряный крестик и поздравил графа Карла в личном письме. Новоиспечённый отец не ответил.

Дофин очень старался установить более тёплые отношения с сыном своего благородного и великодушного дяди. Он не понимал, чем вызывает его неприязнь.

— Если бы я был тайным советником монсеньора... — начал Оливье Лемальве.

— Но у меня нет тайного совета.

— Он будет у вашего высочества.

— Ну и что бы ты сделал, будь ты тайным советником?

— Я предположил бы, что граф Карл, видимо, заранее клянёт изменчивую фортуну, которая однажды перевернёт нынешнее положение дел; гость, почти изгнанник, станет сюзереном, а хозяин и благодетель превратится в вассала. Наступит день, и графу Карлу придётся преклонить свои изящные колени и поклясться в верности Людовику, королю Франции. Думаю, мысли об этом не дают ему покоя.

— И несказанно радуют меня, Оливье, радуют ровно настолько, насколько лишают сна его. О, я отнюдь не завидую ему ни в чём, разве что завидую его отцовству.

Замок Женапп, хотя и был, благодаря вниманию герцога, полон слуг, чаще всего пустовал. Жизнь при лувенском дворе протекала среди постоянных турниров, празднеств, театральных представлений и соревнований музыкантов. Людовику не было дела до турниров — они были лишь пустой игрой и не приносили никакой пользы. Как и многие строгие в вопросах веры люди, он считал лицедейство греховным занятием, в особенности из-за того, что на подмостках разыгрывались теперь и вовсе светские, далёкие от благочестия действа — господи, для актёров даже начали возводить специальные здания и строить в них постоянные сцены, на которых они прыгали и кривлялись, показывая свои нелепые комедии, тем самым отвлекая простой народ от мудрых назидательных мираклей, которые с давних пор исполнялись в церквах и соборах. Что хорошее может выйти из бездумного развлечения просто ради развлечения? До чего может довести бесцельное, бессмысленное времяпрепровождение? Иное дело музыка — она в высшей степени полезна, ибо успокаивает нервы и способствует пищеварению. Впрочем, бургундские музыканты играли невыносимо громко. Что же касается шумных празднеств и пиров, то ему приходилось всю жизнь избегать их, и теперь, хотя герцог Филипп и жаловался, что его гость замкнут и необщителен, крайне редко посещал великолепные обеды в Лувене. Когда же он всё-таки появлялся на них, одна мысль о брошенных на ветер безумных деньгах заставляла его содрогнуться. Наконец, от государственных дел, в которых он с удовольствием принял бы участие и в которых его голос имел бы значительный вес, он поневоле вынужден был держаться подальше из-за всепоглощающей ревности графа Карла.

Таким образом, жизнь в Женаппе текла однообразно, и Людовику ничего не оставалось, кроме как лениво созерцать смену времён года, и оттого всегдашнее его чувство одиночества обострялось. Днём он охотился, но фламандский способ охоты был лишён азарта. По ночам же он управлял призрачными империями, побеждал в призрачных сражениях и заставлял Анри Леклерка расставлять шахматы, в то время как Магомет, его пёс, жирел с каждым днём, беспробудно посапывая у очага.

Находясь на значительном расстоянии от Савойи, дофин послал герцогу Людовико угрожающее письмо. Если его тесть станет и дальше удерживать Шарлотту при себе и не отпустит её к мужу, он сам приедет с бургундской армией и силой возьмёт то, что принадлежит ему по праву. Угроза эта, впрочем, вряд ли была осуществима. Граф Карл никогда не допустил бы такого оборота событий, а его влияние на стареющего герцога росло с каждым днём. С другой стороны, никто, взглянув на Филиппа, не заподозрил бы его в дряхлости, и его слава романтического рыцаря без страха и упрёка продолжала множиться. А военный поход за освобождение «томящейся в неволе принцессы» — это именно то, что воспламенило бы его воображение в былые времена.

Однако напуганный Людовико и без того сразу уступил. Как только пришло известие о том, что Шарлотта покинула Шамбери, Людовик немедленно отправил гонца с подробной и точной сметой обратных выплат по её приданому.

Когда Шарлотта переступила порог замка Женапп и предстала перед мужем, тот остолбенел. Он ни за что не узнал бы её теперь. Дитя выросло.

Она же как ни в чём не бывало присела перед ним в ловком, исполненном итальянской грации реверансе и, подставив для поцелуя тёплую юную щёчку, улыбнулась:

— Доброе утро, мой супруг. Отчего вы так нескоро позвали меня к себе?

С приездом дофины в мрачном старинном замке Женапп не осталось места для одиночества и тоски. Шарлотта привезла с собой целую свиту суетливых фрейлин, итальянского повара и даже очаровательную маленькую длинношёрстную собачку, к которой могучий пёс Людовика сразу же проявил живейший интерес.

— Не знаю, как нам и быть, моя дорогая, — говорил дофин, озабоченно потирая подбородок, — быть может, будет более разумно держать их раздельно?

— Но почему же, мой супруг и господин?

— Я хочу сказать, Магомет очень силён и огромен, а Бьянка — такое нежное и хрупкое создание...

— Я думаю, мы можем оставить этот вопрос на усмотрение Бьянки...

— Я имею в виду, что в результате такого союза на свет явится совершенное чудовище.

— О, я полагаю, нам следует во всём положиться на Господа. Мой дедушка кардинал всегда говорил, что Провидение Господне заботится даже о малых птахах.

— Ну, в таком случае, будем надеяться, что оно не оставит своей заботой и малых спаниелей.

— Ах, вы придаёте этому слишком большое значение, мой дорогой супруг.

Людовик был богобоязненным человеком, ибо он знал, что страх Божий есть начало высшей мудрости. Но, наверное, всё же только начало. Ведь сказано также, что спасение души человека в руках его. В конце концов он решил посоветоваться с цирюльником, которого он совсем недавно возвёл в ранг своего личного грума.

— Ни в коем случае, монсеньор! Зародыш гончей будет слишком велик для спаниеля, Бьянка не сможет ощениться, и оба погибнут — и мать, и дитя.

— Шарлотта любит Бьянку.

— Я могу кастрировать Магомета.

— Только попробуй, негодяй, и я кастрирую тебя!

— О нет, господин мой, лучше велите изжарить меня заживо.

— Охотно, если ты ещё раз заикнёшься об этом.

— Тогда я могу удалить яичники Бьянке. Я довольно ловко орудую своими инструментами.

— Я это знаю.

— Никто не заподозрит об этой маленькой операции.

— Как тогда, в случае с отравленной рыбой?

— Госпожа дофина ничего не узнает.

Людовик взвесил все за и против и отрицательно покачал головой:

— Неплохо придумано, Оливье, совсем неплохо. Но Магомет сразу почувствует неладное. Все эти месяцы, с самого приезда Шарлотты, я замечаю, что за внешней её беспечностью и невозмутимостью скрывается наблюдательная и сообразительная натура. Увидев, что Магомет перестал беспокоиться, она сразу обо всём догадается. Нет, мне придётся положиться на Господа, как советует госпожа дофина.

Оливье набожно закатил глаза и перекрестился бритвенным ножом:

— Безусловно, это самое надёжное, монсеньор. Но пока Он мнят другими делами, не могу ли я почтительно взять на себя попечение об этом? У меня есть на примете один спаниель, побольше Бьянки — а быть крупнее её нетрудно — но не такой громадный, как Магомет. В следующий раз, когда у Бьянки Начнётся течка... Если только ваше высочество соблаговолит пригласить госпожу дофину на прогулку по окрестностям, я бы мог устроить встречу...

Людовик от души рассмеялся:

— Оливье, ты будешь тайным советником!