Чтение онлайн

Если она думала смутить Придворную поэтессу, то не вышло. Взгляд Лин был ровным.

— Ты прошла ритуал огня, как я, — сказала она. — И забрала того, о чьей ценности мы только начинаем догадываться, — она посмотрела на спящего Сима Олейра.

Враждебность в Рианне вдруг угасла. Она посмотрела на юношу. Поражалась тому, что скрывал его хрупкий вид.

— Ты должна кое-что знать, — сказала Рианна. — Белая королева сказала, что тренировала Избранных для боя. И она назвала их бессмертными.

Лицо Лин не изменилось.

— Похоже, придется проверять, что значат эти слова, — сказала она.

Рианна обняла себя, чтобы согреться.

— Я знаю, что это значит.

— Да, — Лин была спокойна. — Их нельзя убить.

ГЛАВА 17

Намир Хазан всегда запомнит вечер, когда ее вызвали в палатку короля Элдакара в начале зимы по разным причинам. Это было срочно, юный страж вызвал ее, запинаясь. Намир, казалось, слышала в его голосе страх. Может, она плохо соображала. Она всегда боялась насчет Элдакара. Он выглядел хрупким, когда горбился над картами. Он нес боль.

Она была в своей палатке, штопала рубаху в свете жаровни. Мысли унеслись от задания и дня.

А потом ей передали приказ, и она побежала.

Ночь была теплой для зимы. Запах хвои доносился от кипарисов. Намир бежала по траве к палатке короля. Стражи тут же пропустили ее.

Она нырнула внутрь, там было светло. Она не сразу поняла, что видела. Элдакар сидел на стуле, как обычно. Алейра Сюзен тоже была там, стояла рядом. А потом…

— Мой принц, — сказала она.

— Намир, — сказал Мансур.

Она не видела его месяцами. Он загорел, вокруг глаз стало больше морщин. И он улыбался ей. По-настоящему.

— Мы победили.

* * *

Это произошло быстро. Миувьях Акабер был мертв, убит в его замке. Наверное, кто-то отомстил, так думал Мансур. Миувьях жестоко правил своей провинцией. И военное время усиливало хаос. Кто-то решил использовать хаос.

— Наверное, — сказал Элдакар.

Хоть его брат не поверил этому, Мансур продолжил. За дни все изменилось. Три сына Миувьяха — Никрам, Раджир и Миралфин — пошли против друг друга. На границе началась гражданская война. Мансур использовал этот шанс.

— Мы разбили их, — сказал он Намир. — О! Тебе нужно было видеть это. Мы будем петь о том дне годами. Когда все казалось потерянным… враг развалился. От ненависти друг к другу, — он отдыхал на подушках с вином, румяный, явно выпил не первый кубок.

Элдакар сухо сказал ей:

— Тебе нужно сесть.

Намир приняла это как приказ и села на свой обычный стул. Но эта ночь была необычной. Она уловила слова принца.

— Все казалось потерянным, — сказала она. — Так вы думали…

— Я думал, что умру, — Мансур пожал плечами. — Но больше переживал за Элдакара. Если бы мы пали, этот лагерь разбили бы.

— Король Сикаро укрыл бы вас, — сказала Алейра. Она сидела, скрестив ноги, на полу палатки, чуть прикрыв глаза.

— Я бы не убежал, — сказал Элдакар. Почти впервые за время, что Намир знала его, он говорил резко. — Больше погибло бы, если бы я это сделал, чем если бы сдался. Я позволю людям отдавать жизни за Майдару, как было за Захру. Не за меня.

— Мрачные слова. Мы должны праздновать, — сказал Мансур. — Элдакар, ты даже не был пьян. В этом проблема твоих стихотворений. Слишком трезвые.

Кубок Элдакара был нетронут на столе. Он мрачно посмотрел на свой кубок.

— Я не хочу портить свою честь, — сказал он. — Я не был трезв несколько раз. Наверное, был пьян, когда встретил жену. Ты знаешь, что вышло.

— Ты не виноват, — сказал Мансур. — Я не понял бы, что она пиранья, даже трезвым, тем более пьяным, — он поднял кубок вина. — За то, чтобы съели заживо нас… красивые женщины!

Элдакар невольно рассмеялся. Они оба выпили.

— Не верится, что ты умер бы за меня, идиот, — сказал король.

Мансур усмехнулся.

— Это делают братья, — он похлопал Намир по плечу. — А ты, — сказал он. — Получишь землю, которую тебе обещали. Можешь даже оставить службу. Это заслужено.

Он звучал весело, и Намир было странно, что он думал, что она оставит службу. Хотя он желал добра.

— Спасибо, милорд, — сказала она.

— О, ладно тебе, — сказал Мансур. — Хватит, Намир. Выпей. Ты слишком напряжена.

— Мансур прав, — сказал Элдакар. — Ты служила нам больше всех, Намир. Когда сражения завершатся, получишь все, о чем попросишь.

К счастью, они сменили тему на грядущие сражения. Алейра говорила о том, что видела на звездах. О волне разрушения со стороны гор. Мансур серьезно слушал. После ее слов какое-то время было тихо.

Мансур смотрел на Алейру Сюзен с восторгом. Ее светлые волосы ниспадали вокруг плеч. В тенях палатки ее скулы казались острее, золотые цепочки сверкали. И ее странные глаза приковывали внимание любого.

Для Намир маг стала знакомым присутствием в лагере. После ее походов на вышку каждую ночь маг просила помощи Намир, словно от увиденного на небесах было сложно стоять на ногах.

Намир предлагала выпить из фляги, ждала, пока маг придет в себя. Они стояли в тишине, дышали зимним воздухом. Как-то раз Алейра сказала с тенью улыбки:

— Они тебя не заслуживают. Это ужасная семья.

Намир сказала с долей дискомфорта:

— Сыновья — не отец.

— Нет, — согласилась Алейра. — Но то, что сделал отец… его сделка… мешает мне читать звезды. Словно даже небеса плачут от этого.

— О чем ты? — спросила Намир, хотя не знала, хотела ли слышать. — Что за сделка?

— Все, что он построил, он купил душами города, — сказала Алейра. — Души все еще под землей, ни живые, ни мертвые, — она посмотрела на Намир. — Мужчины, которых ты так ценишь… не знаю, обретут ли они покой. С таким на их плечах. Это не их вина. Это был отец. Но небеса это не тревожит.

— Если они падут, паду и я, — парировала Намир с пылом, удивившим даже ее. Она пошла по холму, не дожидаясь ответа. Но следующей ночью снова была с магом на холме, снова принесла флягу. Они не говорили об этом. Они обсуждали жизнь Алейры в крепости Танцующих с огнем, изучения, что вели к магии. Эти темы не затрагивали то, что причиняло боль и путало.