Чтение онлайн

Я шел по тропе, стараясь терпеть боль в коленях. Нельзя сбавлять темп и задерживать молодых. Наконец, остановившись, я присел и рубанул каменистую почву топориком-мотыгой.

— Попробуем остановить огонь здесь, — сказал я. — Будьте начеку. Если увижу, что занялись деревья, дам приказ к отходу. Отступать вниз по склону, по ветру. Не кучкуйтесь. Держите дистанцию друг от друга. Шансы остановить пламя у нас есть, но не то чтобы шибко большие. Говорю как есть, чтобы вы были в курсе. Вам нужно выкопать ров через дорогу, по которой мы пришли. Чуть за теми кедрами. Чтоб огонь горел, ему нужно топливо, а там, в долине, его до хрена. Пускать его туда нельзя, ну а если он все же прорвется, бегите что есть мочи. Вниз по склону, запомнили? Скорее всего, ни хрена не будет видно, так что просто доверьтесь своим ногам. Бегите под уклон, и все тут. Вопросы есть?

Ребята покачали головами в желтых, перемазанных сажей касках.

Деревья, что росли у реки, окутывал дым, и потому создавалось впечатление, что они висят в воздухе. Восходящие потоки с них срывали и уносили вверх искры и мелкие уголья. Я двинулся вдоль берега, внимательно смотря под ноги и аккуратно ступая по скользким камням, покрытым мокрым пеплом. В воздухе висела грязная водянистая взвесь.

Я думал о Карен, которая сейчас где-то там, на южном склоне, за складом «Золотого ущелья». За прокопанной вчера противопожарной траншеей.

Утром, когда я смотрел отчет наблюдателей, утверждавший, что направление распространения огня непредсказуемо, мне подумалось, что Кармен, отправляясь в путь, даже не догадывалась, какой опасности себя подвергает.

Пожар сегодня казался мне каким-то странным. Пламя трепетало, как живое, почти что жизнерадостное. Я знал, что огонь давным-давно уже выжрал весь кислород в самом центре пожара. Теперь там образовался вакуум, и пламя изнывало, жаждая живительного воздуха. Клубы дыма казались нам гигантскими кусками черной шерсти. Их взбивали вращающиеся потоки жаркого воздуха, поднимавшиеся на сотни метров над горным ландшафтом. Все как один в моем отряде замерли и уставились на эту картину. Еще бы! Такое в учебном фильме вам не покажут.

Впрочем, не вызывало никаких сомнений, что аналогичное зрелище наблюдают и все жители города.

Федералы объявили сто тридцать квадратных километров воздушного пространства над пожаром бесполетной зоной для коммерческого авиатранспорта. По их же инициативе перекрыли автомагистраль на двадцать пять километров к востоку и западу от города, в результате чего пробка растянулась аж до самых границ округа.

Воздух над лесом нагрелся до такой степени, что давно уже превысил температуру возгорания. Стоило пламени получить хоть глоток живительного кислорода, как оно тут же становилось столь жарким, что запросто плавило металл. Сухостой и даже зеленые деревья в пятидесяти метрах от пламени были не в состоянии противостоять напору такой температуры. Воцарился хаос. Огонь теперь вспыхивал то там, то тут, непредсказуемо, без всякой системы, устремляясь ввысь вместе с клубами дыма и пепла.

На расстоянии палитра пламени была видна особенно четко: ослепительно-белый и пышущий жаром желтый переходил в чуть более прохладный оранжевый, который сменялся красным, а уже за ним следовал черный дым. Мой отряд состоял из одного молодняка, и я прекрасно понимал, что мало кто из них раньше лицезрел вживую подобную картину. Большинство видело такое только на слайдах и фотографиях на курсах, организованных весной Лесной службой.

Огонь тем временем, пожрав все что можно, жадно двинулся в поисках новой пищи. Завитки пламени обвивали верхушки деревьев, словно веревки. Всякий раз, когда огонь отыскивал себе новую жертву, об этом оповещали новые клубы дыма и ярко-красных искр.

Пламя вишневого цвета. Именно так выглядит огонь с температурой тысяча градусов.

При большом пожаре всегда формируются новые воздушные потоки. Этот, естественно, исключением не стал. Несмотря на тишь и безветренную погоду, на площади примерно в два с половиной квадратных километра образовался свой микроклимат и начал задувать ветер.

В долине, раскинувшейся у моих ног, царило обманчивое спокойствие. Порой начинал дуть легкий бриз с юга. Ну а на тропе, по которой шла моя команда, бушевал настоящий ураган, словно мы находились на берегу объятого штормом океана.

Я очень надеялся, что погода переменится, но у пламени на нее имелись свои планы. Кроме того, я понимал, сколь велика вероятность того, что перемена будет отнюдь не к лучшему.

Когда вся команда собралась вокруг меня на берегу реки, я взял с собой несколько человек и поднялся с ними обратно на холм. По моим сведениям, Кармен поехала по одной из грунтовок, объявленных накануне безопасными. Я бы на ее месте не стал столь безоговорочно доверять сводкам.

Огонь снова накинулся на участок, где уже успел побывать, но был изгнан — двести метров обугленной травы, на которую обрушилась с самолета противопожарная смесь. Где-то на высоте шести метров над моей головой протянулись пестрые языки пламени. Я пригнулся. Меня обдало волной жара, словно великан провел по мне обжигающе горячей ладонью. Огонь устремился на сухостой из сосен, которые много лет назад прикончили древоточцы. Какие-то несколько секунд — и уже вся роща была объята пламенем. Я почувствовал, как под ногами дрогнула земля.

Только за сегодня площадь возгорания увеличилась в два раза.

Послышались глухие раскатистые удары, напоминавшие канонаду батареи гаубиц, работающей по позициям засевшего в отдалении врага.

Пламя нахлынуло на мой отряд, вынудив ребят совершить глупость и броситься к тем немногим деревьям, которые еще не успел охватить огонь. Подавляющее большинство моих подопечных были добровольцами, не старше тридцати лет. Сейчас их обдувал раскаленный ветер, швырявшийся пеплом, а сами они стояли среди деревьев, которые могли вспыхнуть в любой момент. Я прекрасно понимал: если огонь снова изменит направление, им не спастись. Бежать было некуда. Мы исчерпали запасы везения.

Тем временем два очага возгорания продолжали надвигаться на «Золотое ущелье». Цистерны с топливом были припаркованы у высокой скалы. Мы понимали: в случае детонации взрывная волна отразится от нее и ударит по нам, оказавшимся в ловушке среди сосен.

Языки пламени остриями копий устремились к небу по обоим сторонам тропы, тогда как потоки нисходящего холодного воздуха гнали растущий жар к земле. Конвекционный ветер, тот самый, который образуется, когда вы открываете два окна на противоположных концах комнаты, на некоторое время прибил пламя, после чего оно отдалось на волю господствовавшего в долине ветра.

Я замахал руками. Моя команда ничего не слышала из-за шума — тонкого, напоминающего фальцет воя. Знаками я показал, чтобы все достали защитные покрывала. Ребята собрались в кучу и склонились, касаясь друг друга желтыми касками, словно игроки в регби. Некоторые все еще возились с покрывалами, накидывая их себе на головы. Я при этом продолжал отчаянно жестикулировать.

За нашими спинами бушевал пожар. Впереди него ветер гнал горящие сучья и куски коры. Казалось, кто-то невидимый швыряется горящими факелами из-за движущейся огненной баррикады.

Пересчитав отряд по головам, я проорал приказ и знаком показал ребятам, чтобы начинали копать.

Парни с развевающимися серебристыми защитными покрывалами рассредоточились и принялись рыть обжигающе горячую землю. Верховой пожар, бушевавший в кронах деревьев, будто бы обрадованный таким обилием добычи, хищно набросился на нее. Он словно не знал, куда двигаться дальше.

Над нами пролетел вертолет, оглашая округу мерным рокочущим баритоном двигателей. В воздухе почувствовалась влага, но я знал — сейчас температура слишком высока, и вода, сброшенная с вертолета, не достигнет земли. Борту с противопожарной смесью тут тоже было нечего делать: покуда экипаж не будет точно знать, где именно мы находимся, он не станет скидывать смесь.