Чтение онлайн

Глава якобитской партии располагал широкими связями среди русской знати. В 1689–1699 гг. шотландский генерал наносил визиты или, напротив, принимал у себя в доме всех членов нового русского правительства: дядю царя боярина Л.К. Нарышкина, возглавлявшего правительство в начале единоличного правления Петра I, князя Ф.Ю. Ромодановского (главы Преображенского приказа и фактического правителя России во время «Великого посольства» 1697–1698 гг.), начальника приказа Казанского дворца князя Б.А. Голицына, главу Стрелецкого приказа князя И.Б. Троекурова, Иноземского приказа — князя Ф.С. Урусова, Разбойного приказа — князя М.И. Лыкова, Разрядного приказа — боярина Т.Н. Стрешнева, Поместного приказа — боярина П.В. Меньшого Шереметева, а также боярина Ф.А. Головина, «наместника Сибирского» и думного дьяка Е.И. Украинцева, ставшего в 1689 г. начальником Посольского приказа.

Шотландский генерал поддерживал близкие отношения и с новыми фаворитами молодого царя: выдающимся русским дипломатом А.А. Матвеевым, ставшим с конца 1690-х гг. русским послом в Нидерландах, будущим губернатором Москвы А.П. Салтыковым, генеральным писарем Преображенского полка И.Т. Инеховым, стольником В.Ю. Леонтьевым, спальником князем А.М. Черкасским, ставшим во время «Великого посольства» градоначальником Москвы [1897] , П.М. Апраксиным — будущим президентом Юстиц-коллегии [1898] . Таким образом, генерал Гордон располагал широкими связями в среде русской политической элиты, что усиливало его влияние и авторитет при дворе [1899] .

Наконец, политической деятельности П. Гордона в России в значительной степени способствовала его прекрасная информированность о положении дел в Британии и в Европе в целом. Он имел своих корреспондентов в крупнейших городах Европы и переписывался даже с представителями иезуитской миссии в Китае [1900] . Шотландский генерал следил за всеми иностранными газетами, поступавшими в Москву [1901] . Кроме того, Патрик Гордон, будучи корреспондентом «Лондонской газеты», до «Славной революции» регулярно получал из английской столицы сводки британских и европейских новостей [1902] .

Дневниковые записи и письма «московитского» шотландца свидетельствуют, что «Славная революция» 1688–1689 гг. стала для Патрика Гордона тяжелой личной трагедией и означала «крах его надежд на достойную службу на родине» [1903] . В письме главе своего клана, герцогу Гордону, он признавался: «Прискорбная революция в нашей стране и несчастья короля, кои Ваша С[ветлость] во многом разделяет, причинили мне великое горе, что привело меня к болезни и даже почти к вратам смерти» [1904] . В письме графу Мелфорту от 8 мая 1690 г. П. Гордон заявлял, что готов «отдать жизнь… в защиту законного права Его Величества» [1905] .

События 1688–1689 гг. П. Гордон характеризовал как «"великий замысел" голландцев» [1906] , «новое завоевание [Британии] сборищем иноземных народов» [1907] , «злосчастную революцию» [1908] , «смуту» [1909] , «распри и страдания, выпавшие на долю нашей злополучной родины» [1910] . Главную причину «Славной революции» «московитский якобит» видел в доверии Якова II к «недовольным и злонамеренным лицам», коим он поручил «высокие посты» [1911] и вероломстве «английских подданных» [1912] . Установившийся после 1688 г. в стране режим Патрик Гордон именовал не иначе как «иноземное иго» [1913] . Нового британского монарха Вильгельма III петровский генерал называл «Голландским Зверем» [1914] (явно сопоставляя его с образом Антихриста), «претендентом» [1915] и «узурпатором» [1916] . В то же время Якова II П. Гордон неизменно именовал «Его Священным Величеством» и после «Славной революции» [1917] .

П. Гордон надеялся, что в Англии и Шотландии «со временем возникнет сильная партия и станет решительно действовать для реставрации Его В[еличест]ва» и полагал, что Вильгельм III недолго продержится на британском престоле [1918] . Патрик Гордон был особенно уверен в прочности позиций Якова II в Шотландии. В своих письмах единомышленникам «русский якобит» выражал уверенность в скорых политических «переменах в Шотландии, ибо, несомненно, правительство там не может долго существовать» [1919] , и поэтому несколько лет удерживал своего сына Джеймса в северной Британии в надежде на скорую реставрацию «законного монарха» [1920] . В 1690 г. в письме графу Мелфорту П. Гордон не без удовлетворения замечал: «В наших странах не все идет согласно желаниям Оранца» [1921] . Несколько лет спустя П. Гордон с прискорбием отмечал в своем дневнике, что после смерти Марии II в конце 1694 г. «английский парламент принял решение признать и сохранить Вильгельма [королем — К.С.]» [1922] .

Генерал Гордон сожалел, что в 1686 г. Яков II отпустил его в Россию и не повелел остаться в Шотландии, «хотя бы даже без должности». В этом случае, полагал петровский генерал, его военный опыт чрезвычайно пригодился бы в кампании в ноябре-декабре 1688 г. против войск Вильгельма Оранского [1923] . Д.Г. Федосов считает, что если бы у Якова II было в распоряжении несколько «генералов уровня Гордона», английский король «мог бы разбить голландцев после их высадки» [1924] . Однако якобитизм Патрика Гордона (в отличие от многих его единомышленников) не ограничивался одними эмоциями и высказываниями, а выражался в конкретных действиях. П. Гордон планировал начать в России вербовку офицеров из иностранцев, находившихся на русской службе, для «защиты законного права Его Величества [Якова II — К.С.]» [1925] . С целью участия в подготовке реставрации Якова II П. Гордон даже собирался самовольно покинуть Россию и в письме графу Мелфорту просил о получении разрешения короля на свой приезд в Париж [1926] .

После 1688 г. сложилась своеобразная ситуация, когда Британию при московском дворе одновременно представляли два агента: генерал Патрик Гордон отстаивал интересы находящегося в эмиграции Якова II и якобитов, а нидерландский резидент барон Й.В. ван Келлер — действующего короля Вильгельма III. Йохан Виллем ван Келлер (ум. 1698) был опытным дипломатом и первым постоянным представителем Нидерландов в Московском государстве [1927] . В 1689 г. Вильгельм Оранский назначил его дипломатическим представителем Британии [1928] . «Протестант, враг иезуитов и католиков» — так характеризует ван Келлера отечественный историк М.И. Белов [1929] . В своих депешах Генеральным Штатам нидерландский дипломат рассматривал П. Гордона в качестве опасного политического противника. Назначение П. Гордона в Лондоне чрезвычайным британским посланником в Россию в 1686 г. Й.В. ван Келлер прокомментировал следующим образом: «Теперь у нас на шее — злостные и пагубные иезуиты» [1930] .

Нидерландский резидент располагал обширной сетью информаторов, которая действовала в Посольском приказе, «самых различных учреждениях Москвы, вплоть до царских покоев» и за рубежом [1931] . Как и Патрик Гордон барон Й.В. ван Келлер располагал широкими связями среди русской политической элиты. В его лице после 1689 г. главный агент Якова II в России Патрик Гордон обрел достойного и опасного противника. Нидерландский историк Т. Экман не исключает, что назначение П. Гордона официальным представителем Британии в Москве в 1686 г. было отклонено русским правительством не без влияния ван Келлера [1932] .

Перед русским правительством возникла непростая дилемма, какое же из двух британских правительств — в Лондоне или в Сен-Жермене — считать законным. Согласно отчетам Патрика Гордона о своей деятельности в России [1933] , под его влиянием русское правительство в течение 1690 г. отвечало отказами на все попытки Й.В. ван Келлера вручить царям грамоту от «претендента в короли Англии, именующего себя В[илльгель]мом III» [1934] , в которой «английский новый король Вилиам» извещал «дражайших братьев» и «всея Великия и Малыя и Белыя России» самодержцев о том, что «прошением и челобитьем всех чинов» английского народа «изволили есть великий неба и земли Бог… нас и нашу королевскую супругу королеву на престол Великобритании, Франции, Ирландии возвести» [1935] . В первый раз предлогом для отклонения «любительной грамоты» Вильгельма Оранского послужило неточное написание титулов русских царей, во второй — грамота не была «удостоена… внимания под предлогом, что в ней» не было указано имя нового английского резидента — барона Й.В. ван Келлера [1936] . По всей видимости, П. Гордон, располагая широкими связями при русском дворе, нашел каналы, чтобы воспользоваться щепетильностью дьяков Посольского приказа в подобных вопросах. Из этого пассажа чрезвычайный посланник Якова II делает в своем «Дневнике» следующее заключение: «Итак, кажется, они [правительство в Лондоне — К.С.] должны обзавестись третьей [грамотой — К.С.], да и тогда вопрос, будет ли она принята», и, намекая на свою роль в этой интриге, лаконично добавляет: «по разным причинам» [1937] .

В ходе «дипломатической дуэли» с П. Гордоном барон ван Келлер смог добиться принятия грамоты Вильгельма и Марии русским правительством только в конце января следующего года [1938] , и лишь 5 марта 1691 г. получил на нее ответ [1939] . Примечательно, что ответную «любительную грамоту» новому английскому резиденту вручили не сами цари (как это полагалось по дипломатическому этикету), а «думный дьяк» [1940] Е.И. Украинцев. На запрос Й.В. ван Келлера в Посольском приказе ему ответили, что ввиду наступления Великого поста «великих Государей пресветлых очей видеть ему, резиденту, ныне невозможно» [1941] . Велика вероятность, что и в данном случае не обошлось без вмешательства Патрика Гордона. Из текста ответной грамоты русских царей следует еще одна любопытная деталь: в Посольском приказе, несмотря на то, что барон ван Келлер еще два года назад был официально назначен дипломатическим представителем Британии в Москве, его продолжали именовать «голландским резидентом» [1942] .