Чтение онлайн

Отец заключил меня в объятия. Слезы радости лились по его лицу — аскет, возвысившийся над мирской тщетой, плакал как ребенок, убедившись, что его дочь жива и здорова.

— Дев…

Рыдания мешали отцу говорить.

— Отец, — сказала я, — Деви больше не принадлежит тебе.

Он в изумлении воззрился на меня. Я многозначительно повела взглядом в сторону Яяти и потупилась.

Принц сделал шаг вперед и коснулся ног святого Шукры.

Вдвоем с Яяти мы рассказали отцу о том, что произошло.

Выслушав, отец обратился к королю Вришапарве:

— Что человеку кажется бедой, может быть путем к счастью! Вели, король, готовить свадьбу моей дочери, вели, чтоб вся столица надела праздничный наряд, чтоб ликовали все асуры. Ибо, когда Деваяни отправится в дом своего мужа, я смогу отрешиться от всего и принять обет. Меняется судьба асуров! Ваше высочество, мы отвезем вас в город в этой колеснице, а Деваяни отправим в вашей вперед…

Я не двинулась с места.

Король Вришапарва приблизился ко мне:

— Забудь обиду, Деваяни…

Забыть?

Я возразила:

— Легко забывает обиду тот, кто наносит ее. Я могла бы простить Шармишту, но что она говорила об отце! Ее слова уязвили меня в самое сердце…

— Что Шармишта сказала обо мне? — резко спросил отец.

— Мне даже повторять эти слова больно! «Я — принцесса, а ты всего лишь дочь одного из наших подданных…»

— Деваяни, — умоляюще сложил руки Вришапарва, — Деваяни! Шармишта молода, ты тоже! Шармишта рассказала, что вы поссорились из-за какого-то там сари. Она погорячилась, слово за слово… Наговорила глупостей…

— И столкнула меня в колодец! Или она и в этом неповинна?

— Кто говорит, будто Шармишта ни в чем не виновата! Гнев ослепляет человека. Ради бога, прости ее, Деваяни!

— Жить ради бога — дело моего отца! Жалкого подданного вашего величества! Если отцу угодно, он может отправляться в вашу столицу! А я не хочу вступать в город, где живут те, кто унижает моего отца и меня!

Отец прервал свое долгое молчание.

— Я тоже не хочу, король! Меня оскорбили, но хуже того: мою дочь пытались убить!

— Великий гуру, Деваяни неверно поняла…

— Нет, нет, король! Я покидаю асуров и мне недосуг разбираться, кто прав, а кто неправ!

Вришапарва пал к ногам отца.

— Если великий гуру лишает нас поддержки, мы погибли! Я сейчас же пошлю за дочерью и прикажу ей по сто раз простереться перед вами и перед Деваяни, вымаливая у вас обоих прощение. Покажется вам мало — я изгоню ее из королевства!

— Она покушалась на жизнь Деваяни. Я возвращусь в столицу, если Шармишта безропотно примет любую кару, которой возжелает моя дочь!

— Деваяни! — бросился король ко мне — Клянусь! Любую кару!

— Король, — остановила я его, — зачем вы клянетесь, не зная, сможете ли сдержать клятву? Что, если кара покажется Шармиште слишком страшной?

— Но, Деви, вы же подруги с Шамой! Вы вместе выросли, ты будешь милосердна к ней! У ног святого Шукры я клянусь, что безропотно соглашусь на любую кару для моей дочери…

— Хорошо же! — И я медленно проговорила: — Пусть станет Шармишта моей прислужницей.

— Прислужницей?.. — Король Вришапарва повернул ко мне вдруг осунувшееся и постаревшее лицо.

Я победила!

Не в силах сдерживаться, я почти закричала:

— Да, прислужницей! Шармишта должна стать прислужницей королевы Хастинапуры, уехать в Хастинапуру и услуживать мне всю жизнь!

Ударил гонг. Прошел час из тех двух, которые мне дали на размышление. Через один только час — как скоро! — мне предстоит объявить, какое я приняла решение. Стать прислужницей Деваяни или…

Письмо отца лежит передо мной. Первое и единственное письмо, которое написал отец своей любимой дочери. Мы никогда не разлучались, как же было нам переписываться? А сегодня отец прислал мне это письмо, потому что мы оказались разделенными. Отец по одну сторону стены, дочь — по другую. Будто обидела я кого-то в одной из прошлых жизней и теперь обиженный ворвался, требуя возмездия.

Сегодня утром, в начале весеннего праздника, солнце поднялось над верхушками деревьев, будто в обыкновенный день моего безмятежного детства, и медовым светом залило опочивальню. Мне вдруг пришло в голову, что солнце пылает, как брачный огонь, вокруг которого семь раз обводят жениха с невестой, и я так и вспыхнула от этой мысли. Все потому, что предыдущим вечером мама заглянула ко мне и стала говорить, как это замечательно, больше нет войны, можно поискать достойного принца моей Шаме в мужья, вот, к примеру, молодой король Хастинапуры, по слухам, и отважен и добросердечен. Подумать только, совсем юным уже совершил поход, следуя за конем победы, И говорят, что он красив, а если так, чем не жених для моей Шамы, для нежного цветка, который мы взрастили?

Я притворилась недовольной, надула губы, отвернулась…

А всю ночь мне снились сладостные сны! Во сне въезжала я в Хастинапуру рядом с прекрасным и доблестным королем Яяти! Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь…

И что же? Еще не закатилось солнце этого дня, а мне судьба назначила ехать в Хастинапуру. Не королевой, но служанкой!

Когда мы утром были на озере, я наговорила Деваяни много обидных слов, сгоряча наболтала глупостей. Конечно, нельзя было так вести себя… Ну а что, что мне было делать? Моя ли в том вина, что она родилась дочерью гуру, а не короля? А Деваяни просто не может мне этого простить и всякий раз старается уколоть, показать, что она во всем лучше меня!

Я хорошо помню, как еще совсем маленькими нас повезли кататься на лодке. Деваяни перевесилась через борт, увидела свое отражение в воде, забила в ладоши и говорит:

— Шама, смотри же, Шама, какая красивая девочка, она зовет меня играть с ней!

Я посмотрела в воду и увидела улыбающуюся девочку, похожую на меня, и сказала:

— Деви, меня тоже девочка зовет играть!

Деваяни надулась и чуть не расплакалась:

— Твоя девочка противная! Моя красивая!

Потом, когда мы уже учились, в школе начали готовить к празднику представление. Мы обе должны были участвовать в нем: Деваяни — Королева цветов, а я — Лесная королева. Деваяни уже тогда была самой красивой и танцевала лучше всех, поэтому ее и выбрали на роль Королевы цветов. У нее было три танца, а у Лесной королевы роль была совсем без танцев. Но Деваяни все равно потребовала себе эту роль, потому что она была главная в пьесе. Меня уговорили танцевать, хотя танцую я не очень хорошо, вот наше представление и не удалось.

Нам исполнилось по шестнадцать, когда при дворе устроили состязание для девушек — кто лучше всех танцует, поет, складывает стихи, рисует… Конечно, Деваяни всех затмила — и танцами, и пением, и красотой. Но мои стихи оказались лучше.

Как Деваяни рассердилась!

— Мой отец — великий Шукра, он прославлен в трех мирах и как поэт, а значит, мои стихи должны быть лучше! Шармиште присудили главный приз, потому что она принцесса!

Пришлось поделить этот приз между нами. Правда, в рисовании я все же была первой, но только потому, что Деваяни вовсе не умеет рисовать.