Чтение онлайн

Шармишту я ни разу не видел, вернувшись из похода. Когда я справился о ней, Деваяни раздраженно ответила:

— Я отослала ее в Ашокаван.

Позднее Деваяни мне сообщила причину своей немилости:

— По какому праву Шармишта совершила обряд перед твоим походом? И даже кружок нарисовала — как жена!

— Но ты же знаешь — мать велела Шармиште совершить обряд…

— Как принцессе из вашей касты! Королева-мать обращается с Шармиштой как с любимой невесткой! Не сомневаюсь, что она предпочла бы, чтоб ты Шармишту взял в жены!

Я рассмеялся:

— Какие бы планы ни строила мать, ты все равно расстроишь их!

— Это рискованное занятие! Тебе известно, что по приказу твоей августейшей матери была отравлена дворцовая служанка?

Этой темы я касаться не хотел и, опечаленный, вышел вон.

Но в ту же ночь судьба сделала мне драгоценный подарок.

Я был вне себя от счастья — у нас будет ребенок, я буду отцом. Мальчик или девочка? Если мальчик, то на кого он будет похож? Говорят, когда мальчик в мать, это сулит ему удачу в жизни. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ребенок пошел в Деваяни, даже если родится девочка. Я каждый день буду молить бога, чтоб наши дети унаследовали красоту их матери. Деваяни — мать моих детей!

Поистине, счастьем дышала та жаркая ночь, счастливые мечты опять кружили мне голову…

Удача будто поселилась во дворце. Настал и миновал день великого жертвоприношения. Все прошло прекрасно, несмотря на то, что ни святой Ангирас, ни святой Агастья не почтили Хастинапуру своим присутствием. Это было досадно, но не более. Деваяни все ожидала Качу, но от него не было вестей.

Потом было устроено в Большом дворцовом зале обрядовое угощение брахминов. На нем присутствовала даже мать, укрывшись за занавесью, опущенной позади моего трона.

Как земля в пору цветения излучает какой-то особый свет, так женщина, растящая в себе новую жизнь, несет на себе отпечаток светлого величия, Деваяни всех ослепляла красотой, а я исполнялся гордости, видя, какими глазами смотрят на нее собравшиеся в зале.

Мы с нею обошли брахминов, касаясь в смиренном поклоне ног каждого, потом размеренным шагом поднялись по ступенькам и воссели на троне.

Я думал, что сердце Деваяни смягчилось, когда узнал, что она послала в Ашокаван за Шармиштой, но на приеме понял свою ошибку. Шармишта понадобилась, чтоб на глазах у всех обмахивать опахалом королеву Деваяни, восседавшую на троне.

Брахмины коснулись пальцами риса, благословляя трапезу. И в эту самую минуту главный министр шепнул мне:

— Прибыл святой Кача.

Деваяни расслышала его слова:

— Вели с почетом проводить его сюда. Король и королева рады приезду Качи.

— Святой Кача отказался входить в зал, ваше величество.

Деваяни нахмурилась:

— В чем дело? Старик Ангирас склонил его на свою сторону? Тогда зачем он вообще явился? Прибыл в Хастинапуру, чтобы прилюдно оскорбить нас? В таком случае…

— Ваше величество! — ужаснулся главный министр. — Что вы, ваше величество! Святой Кача прибыл не один — с ним пустынник, который выглядит безумным, и святой Кача пожелал…

— Знать ничего не хочу! Приведите его вместе с безумцем! И вот что — я считаю себя сестрой Качи. Пусть его сначала подведут к трону, я возьму прах от ног его, а потом уже усадят на почетное место среди брахминов!

Главный министр поспешил выполнить волю королевы.

Дверь распахнулась, пропуская Качу, за которым следовал пустынник. Все взгляды обратились на них. По залу пронесся неясный ропот.

Кача склонился в низком поклоне. Я не мог отвести глаз от другого… уж не сошел ли я с ума?

За Качей следовал по залу Яти.

Я оцепенел от неожиданности.

Они остановились перед ступенями, которые вели к трону. Деваяни встала и сделала шаг вперед. Обычай требовал, чтобы первым поднялся с трона я. Я медленно встал на ноги. Деваяни уже склонилась перед Качей, но его взгляд упал на Шармишту, стоявшую за троном с опахалом.

— Принцесса? — изумленно вскричал Кача. — Что вы здесь делаете?

Деваяни распрямилась, как бамбуковый росток.

— Премудрый Кача, здесь нет принцессы. Это моя прислужница.

Яти, дико озиравшийся по сторонам, вдруг впился взглядом в Шармишту.

— Твоя прислужница? — переспросил Яти. — Отдай ее мне!

— Отдать ее вам, святой человек? — поразилась Деваяни. — Отдать ее вам в жены?

Кача пытался остановить Яти, но тот не слышал и не видел ничего. Кроме Шармишты.

А я смотрел на Яти, и в моих ушах звучали слова проклятия: «И дети короля Нахуши не познают счастья…»

— Для чего мне жена? — хрипло захохотал Яти. — Я хочу превратить ее в мужчину!

По залу пробежал смешок, но тут же его сменила испуганная тишина.

Из-за занавеси раздался гневный голос королевы-матери:

— Сейчас же вывести безумца вон! И наказать его плетьми, если он не перестанет болтать глупости!

Главный министр подал знак. В зал вбежали стражники…

— Не сметь! — остановил я их. — Не сметь касаться законного короля Хастинапуры!

Широко раскрывшиеся глаза Деваяни сказали мне, что она думает, будто и я рехнулся. Громко и отчетливо, чтобы все слышали, я произнес:

— Перед вами мой старший брат. Это король Яти.

— Яти?

Мать с криком выбежала в зал и при виде грязного человека, чьи волосы и борода были всклокочены и пересыпаны пеплом, рухнула у его ног со стоном:

— Это мой Яти?

А вдруг Кача — враг из моих прошлых жизней?

Обряд жертвоприношения прошел хорошо. Все было отлично, пока не разыгралась эта сцена в дворцовом зале…

Когда Кача покидал отцовскую обитель, он произнес зловещие слова — сказал, что мне не быть женою брахмина. Я не за брахмина вышла замуж, но ничуть не прогадала. Роскоши хастинапурского дворца и сам Кубера, хранитель подземных сокровищ, может позавидовать. Мне хотелось, чтобы Кача своими глазами увидел меня на троне — королеву Хастинапуры. Пусть видит и пусть вспоминает, что все могло быть по-другому!

Я знаю, знаю — Кача любил меня, значит, я могу причинить ему боль, представ перед ним в облике супруги короля Яяти. Кача отверг мою любовь, но я уверена, он не забыл меня!

Кача не прибыл к началу жертвоприношения, но я не сомневалась, что он явится, непременно явится! Но обряд завершился, а Качи все не было. Супруга короля Яяти была поглощена дворцовыми делами, но Деваяни — она места себе не находила, изнывая от тоски.

Вдруг главный министр объявил, что Кача в Хастинапуре, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от счастья. Все было так, как мне мечталось: я восседала на Львином троне, тысячи глаз восторженно любовались моей красотой. Шармишта покорно стояла за троном, овевая меня опахалом. Мудрейшие из мудрых сидели в зале, распевая священные песнопения, осыпая благословениями меня и моего супруга. Пусть видит Кача, чью любовь он отверг!