Чтение онлайн

Всеобщая ненависть к блогерам, гуляющая в народе и выплескивающаяся в сети, Сашку поражала. Люди, совсем недавно добровольно отдававшие свои деньги за участие в марафонах и онлайн-форумах, теперь крыли своих бывших тренеров и коучей на чем свет стоит. И если человеческую зависть и глупость Сашка еще могла как-то объяснить, то непоследовательность в ее голове не укладывалась никак.

Люди, внимательно следящие за ситуацией вокруг блогеров, предлагали самые различные способы взять их под контроль. Во-первых, большинство в принципе одобряло строгий надзор над россиянами, зарабатывающими в интернете. Многие выступали за то, чтобы блогеров не выпускали из страны, пока они не предъявят справку, что заплатили все налоги.

Другие настаивали на том, чтобы налоги со счетов, принадлежащих блогерам, списывали автоматически. Мол, как поступает сумма от рекламодателя, так из нее сразу и вычитается налог, причем нашлись желающие заявить, что раз эти деньги нельзя считать трудовыми, то и налог на доходы должен составлять не меньше половины поступивших сумм. «Отнять и поделить», в точности как предлагал Шариков в «Собачьем сердце» Михаила Булгакова.

Деньги на покрытие недоимки, разумеется, тоже дал Миронов, еще раз напомнивший, что об этом категорически нельзя говорить матери.

– Виталий Александрович, но она же знает про долг и в курсе, что у меня нет таких денег. Что мне ей сказать, когда она спросит?

– Сашенька, мы договорились с Таганцевым, что для Лены твоим спасителем будет он. Мол, это он решил вопрос с заказчиком твоей травли. Так что можешь сказать, что и деньги тебе дал тоже он.

Сашка весело рассмеялась:

– Скажете тоже. Да мама прекрасно осведомлена, что у них с Наткой не может быть такой суммы. Они квартиру купили, все еще ремонт делают. Да у них каждая копейка на счету. Не надо всех людей равнять по своим возможностям.

– Да, об этом я не подумал. – Миронов выглядел смущенным, и Сашка понимала почему. Маму всегда коробило, когда он рассуждал о деньгах, как о само собой разумеющемся. – Тогда скажи, что тебе Фома помог. Он же в этой своей фирме по пошиву прикольной одежды зарабатывает что-то. Да и родители у него не бедные. В общем, Саша, придумай что-нибудь. Ты же умная девочка. Но мама ничего знать не должна, иначе я рассержусь.

Фома Горохов, которому Сашка рассказала о своих переживаниях, встал на сторону Миронова.

– Саш, если человек тебе помогает и при этом выдвигает всего одно условие, значит, надо пойти ему навстречу. Ты же понимаешь, что он тебя фактически спас. Так что придется соврать. С Костей, конечно, не вариант. Нет у них с Наткой в хозяйстве свободных трехсот тысяч. Так что ты скажешь, что пятьдесят тысяч заработала на внезапной рекламе, с уплатой налогов, разумеется, сто тысяч тебе дал я, а еще сто пятьдесят мы взяли в долг у моего отца и с будущих заработков сами вернем.

– Фома, ты же знаешь, как я не люблю врать маме, – вздохнула Сашка. – Тем более что моя ложь всегда выходит наружу. Мне даже представить страшно, что мама со мной сделает, когда узнает.

– Если ты пойдешь наперекор Миронову, это тоже может быть страшно. Так что давай решать проблемы по мере их поступления. А основная проблема на сейчас – это заплатить государству. Так что действуй.

Мама новость о том, что Сашка расплатилась с долгами, восприняла на удивление спокойно. Видимо, помог состоявшийся у нее до этого разговор с Таганцевым, рассказавшим, что вся история с наездом налоговой была чистым заказом со стороны чиновника Ковалева.

Маму это обстоятельство возмутило и расстроило. Получалось, что дочь пострадала не из-за своей глупости и невнимательности, а из-за маминой принципиальности. У мамы даже тон сменился, когда она разговаривала об этом с Александрой.

– Ты прости меня, доченька, – покаялась она. – Я сердилась на тебя, а получается, что надо было на себя.

– Да ну тебя, мам, – не выдержала Сашка. – Так-то если бы я с самого начала тебя слушала, вовремя оформила самозанятость, платила налоги, в том числе и как физическое лицо, то ко мне бы не прикопались. Этот негодяй искал слабое звено в твоем окружении, и нашел. А если бы я все делала правильно, то у него бы ничего не вышло. Так что я сама виновата.

– Получается, мы обе виноваты, – с грустью констатировала мама. – Как бы то ни было, а Костя нашел управу на этого Ковалева. Тот пообещал, что больше тебя и меня доставать не будет. Ума не приложу, как именно у Таганцева это получилось. Вообще-то Ковалев – птица совсем не его полета.

Переход на эту тему был чреват неприятностями, поэтому Сашка тут же предпочла отвлечь мамино внимание.

– Главное, что получилось. Костя же опер, так что своих ходов все равно никогда не раскроет! – воскликнула она с горячностью в голосе. – Все хорошо, что хорошо кончается, так что можно забыть всю эту историю, как страшный сон.

– Санька, а ты уверена, что тебе не нужны деньги? – спросила мама. – У меня, конечно, свободных только тысяч пятьдесят, но я могу у Машки одолжить. Все-таки как-то неправильно, что родители Фомы вам помогли, а я нет.

– Мамочка, мне не нужны деньги, так что в долги залезать не надо. Мы уже рассчитались с налогами, так что все тип-топ. А папа Фомы сказал, что подождет, сколько надо, так что ты не переживай.

– Может, в конце месяца обратно ко мне переедете, чтобы на аренду квартиры деньги не тратить? – предложила мама.

Голос у нее при этом звучал как-то неуверенно. Если бы это не было полной дикостью, Сашка бы предположила, что маме совершенно не хочется, чтобы дочь с ее молодым человеком снова воцарились на снимаемой ею жилплощади. Интересно, у мамы кто-то появился и ей нужна свободная квартира? Или все дело в том, что ей просто нравится жить одной, когда никто не путается под ногами, не шумит и не нужно ни о ком заботиться? В конце концов, за те несколько месяцев, что мама была одна, она вполне могла к этому привыкнуть. Как и Сашка к тому, что теперь сама себе хозяйка.

Над странным маминым голосом стоило подумать, но сейчас Сашке не хотелось снова напрягаться. История с налоговой достаточно серьезно ее напугала и вымотала, так зачем придумывать новые проблемы, да еще на пустом месте. Поэтому связанную с мамой странность она просто выкинула из головы.

Несмотря на то что все ее неприятности благополучно разрешились, за делом своего кумира Киры Плиновской Сашка по-прежнему следила с неослабевающим интересом. Кира уже довольно долго сидела под домашним арестом, а потому не могла пользоваться интернетом, однако все ее проекты шли по-прежнему, поскольку вели их наемные администраторы, которых права выхода в Мировую паутину никто не лишал.

А потому и Сашкина работа, связанная с рекламой продукции «Киры Пли» в ее блоге, продолжалась и приносила деньги, учет которых Александра Кузнецова теперь вела безукоризненно. Все делать правильно ее научил бухгалтер, присланный Виталием Мироновым.

– Мне дешевле оплатить твое обучение, чем потом давать деньги на штрафы, – усмехнулся он, когда Сашка полезла благодарить, и традиционно добавил: – Маме не говори.

Сашка знала, что Кира не сидит сложа руки, а сражается. В частности, она обратилась к бизнес-омбудсмену, а точнее, в работающий при нем Центр общественных процедур, эксперты которого нашли нарушения в ее деле. В частности, адвокаты Плиновской попытались добиться изменения меры пресечения с домашнего ареста на запрет определенных действий, поскольку избранный способ ограничения ее свободы сказывался на возможности вести бизнес, а значит, лишал источника существования.