Чтение онлайн

В большинстве случаев Брунгильда по отношению к «трудным» епископам, похоже, занимала легалистскую, но осторожную позицию. Так, когда в 589 г. сообщили, что епископ Дроктигизил Суассонский подвержен припадкам безумия, королева созвала небольшой судебный собор, чтобы расследовать этот случай; выяснилось, что Дроктигизил регулярно злоупотреблял алкоголем, но никакого другого греха не совершил. Поэтому ему разрешили сохранить свой пост {797} . [156] В 602 г. один епископ в Лионской области был поражен более серьезной психической болезнью, и Брунгильда написала в Рим запрос, имеет ли она право его заменить {798} . Папа попросил ее дождаться, пока у больного наступит ремиссия, чтобы он сам мог сложить с себя сан; до этого королева имела только право назначить клирика для временного исполнения обязанностей {799} . Брунгильда, похоже, согласилась на такой вариант.

В случаях, когда епископы обвинялись в более тяжких прегрешениях, королева без колебаний строго наказывала их во имя соблюдения канонических правил. Так, в 590 г. она добилась, чтобы судебный собор осудил Эгидия Реймского, который, конечно, был одним из ее врагов, но бесспорно вел себя недостойно клирика. А когда епископа по имени Менан — где была его кафедра, неизвестно, — обвинили в преступлениях, Брунгильда передала его в Рим на папский суд; папа его отправил в 602 г. обратно, оправдав, после того как тот принес очистительную клятву на гробнице святого Петра{800}.

В Галлии были также епископы, проступки которых носили столь же интимный, сколь и шокирующий характер. Григорий Великий тактично упоминает о них в письме Брунгильде, датированном июнем 601 г.:

Слова папы не отличаются предельной ясностью, но речь здесь явно идет о сексуальной морали. Однако призывать духовенство к воздержанию было еще очень трудно, поскольку каноническое право пока допускало, что епископ может быть женатым. Церковь осуждала только повторную женитьбу вдовцов. Так, когда в 602 г. дворец собрался дать епископскую кафедру человеку, женатому дважды, Брунгильда поделилась своими сомнениями с папой. Тот ответил, что такой выбор противоречит каноническим правилам, и, видимо, королева отказалась от этого назначения{802}.

С конца V в. соборы выступали за урезание матримониальных прав духовенства. После посвящения епископ должен был прервать всякое плотское общение с супругой и призвать ее удалиться в монастырь. Однако «епископским» парам было очень трудно отказаться от супружеской жизни. И некоторые прелаты почтенного возраста, уступая искушению, тайно встречались с супругами, что, как правило, вызывало у современников умиленную улыбку. Однако в письмах Брунгильде Григорий Великий упоминал ситуации, который считал куда более шокирующими, а именно наличие наложниц у епископов. Для их выявления папа предложил прислать легата, чтобы он расследовал это дело вместе с представителями меровингского государства{803}.

Королева снова в принципе согласилась на эту реформу, но предпочла действовать сама. Похоже, именно на такой вывод наталкивает дело Дезидерия Вьеннского. Наше представление об этом драматическом эпизоде царствования Брунгильды сильно искажено, потому что основывается на двух «Житиях святого Дезидерия», крайне пристрастных. Первое было сочинено в 610-х ггг. одним клириком из Вьенна, принявшим участие в кампании по damnatio memoriae [проклятию памяти (лат.)] королевы Бургундии [157] . Автором второго, составленного почти в то же время, был вестготский король Сисебут, не испытывавший никакой любви к франкам вообще и к Брунгильде в частности.

На основе этого крайне ненадежного материала можно попытаться реконструировать факты. Дата избрания Дезидерия, выходца из аристократического рода, на вьеннскую кафедру точно неизвестна: в период между 586 и 596 гг. Кстати, довольно вероятно, что избранием он был обязан Брунгильде, судя по неловкому молчанию его биографов на этот счет. Человек очень просвещенный, новый епископ организовал обучение грамматике на основе мирских произведений{804}. Но им двигала любовь не только к беллетристике, коль скоро благородная матрона по имени Юста обвинила его в том, что он позволял себе вольности в ее отношении{805}. Все источники утверждают, что это была полная клевета и что истоки этого доноса надо искать в заговоре, который возглавляли епископ Аридий Лионский{806}и крупный светский чиновник, в котором, судя по всему, следует видеть Протадия{807}.

Однако Дезидерий вел себя так, что подозрения стали возможны. В условиях кампании по повышению нравственности франкской церкви Брунгильда была обязана созвать собор, чтобы судить епископа. Не допускать, чтобы «преступление немногих погубило многих», — так велел Григорий Великий. А ведь Вьенн был одной из самых престижных митрополий Галлии, и обвинения, тяготевшие над его епископом, пятнали весь франкский епископат. К тому же процесс против Дезидерия был не единичным: в тот же период дворец тайно начал расследование поведения епископа Лупа Сансского, заподозренного в том, что он выказывал «неумеренную любовь» по отношению к одной монахине из своего города{808}. Добавим — и, нет сомнений, это небезразлично, — что, похоже, и Рим имел о Дезидерий Вьеннском не лучшее мнение{809}. Поэтому по просьбе королевы епископы, собравшиеся на Шалонский собор, рассмотрели дело и сделали заключение о виновности своего коллеги{810}. В 602 или 603 г. Дезидерий был смещен, отправлен в монастырь и сменен на своей должности неким Домнолом{811}.

Последующие события менее ясны. Известно только, что вскоре после 605 г. [158] Брунгильда и Теодорих II вызвали Дезидерия во дворец и вернули ему епископский сан, вероятно, в результате нового собора {812} . К тому времени Протадий умер. Возможно, Брунгильда вспомнила о жертвах свергнутого палатина и решила вернуть толику популярности у своих магнатов. Но наши источники утверждают, что реабилитации Дезидерия способствовала скорей молва о совершенных им чудесах {813} . Оба этих объяснения не обязательно исключают друг друга. Действительно, во время изгнания предполагаемого обольстителя дама Юста умерла от тяжелой болезни {814} . Брунгильда могла с чистой совестью счесть, что это кара Господня постигла женщину, виновную в лжесвидетельстве. Что и позволило оправдать освобождение Дезидерия и возвращение ему сана как раз в момент, когда, вероятно, это было выгодным в политическом плане. Как и в деле об убийстве Сихара, Меровинги всегда находили возможность пересмотреть свои приговоры, когда было надо.

Дезидерий уже с большой помпой был возвращен в свой город, когда в 607 г. (или, по другой версии, в 611 г.{815}) он вновь поссорился с дворцом. Вьеннский клирик — автор первого «Жития» утверждает, что Дезидерий упрекнул короля в посещении наложниц{816}, но это может быть литературная контаминация. Скорей, похоже, дело было в том, что во Вьенне началось народное восстание{817}. Брунгильда послала трех графов, чтобы восстановить порядок и арестовать прелата, которого сочли виновным в волнениях. Дезидерий был схвачен в своем соборе, и его выслали далеко из Вьенна под сильной охраной. Когда он пересекал Дижонский диоцез, один солдат при неясных обстоятельствах бросил ему в голову камень. Епископ скончался на месте, и его похоронили в деревне Присциниак — ныне Сен-Дидье-де-Шаларонн — на берегах Соны{818}.

Вьеннский клирик изображает эту смерть как несчастный случай, тогда как другие авторы измыслили побивание камнями по всей форме, организованное Брунгильдой. Конечно, несчастный случай организовать можно. Но странно представить, чтобы Брунгильда, сохранившая жизнь страшному Эгидию Реймскому, пожелала бы устранить Дезидерия, который в худшем случае был неудобным человеком. Нелепая смерть епископа Вьеннского надолго запятнает репутацию королевы.

Но разве Брунгильда не шла сама на этот риск, предложив себя в качестве «светской руки» для проведения реформы, желательной для Рима? Галльские клирики могли благочестиво внимать словам папы, о котором все знали, что он бессилен, но они не могли потерпеть, чтобы мирянка вынуждала их воплощать эти красивые слова в жизнь. За один и тот же замысел Григория Великого причислили к лику святых, тогда как Брунгильда попала в число худших королев-гонительниц.