Королева четырёх частей света
Шрифт:
Мы у меня на балконе, где нас не видно. Я велела вынести туда стол с письменным прибором, чтобы немного дышать воздухом. Эльвира сидит, я диктую стоя.
На самом деле обе мы с ней раздражены и колючи, как кораллы, не дающие нам высадиться на берег. А губернатор хоть и притворяется, что весьма обрадован открытием нового архипелага (потому что островов здесь несколько), но я знаю: он очень огорчён, что не добрался до Соломоновых островов, а также уязвлён и взбешён тем, что ошибся, объявив нам о конце путешествия.
Кирос упорно отказывается заходить в многочисленные бухточки, которые мы видим: говорит, что они слишком узки. А рейды? Рейды опасны. Мы видели уже три острова, и ни на одном не смогли высадиться. Первый дон Альваро окрестил Магдаленой — тот, который мы увидели вечером праздника святой Марии Магдалины, накануне “заварушки”. Его скалы опускаются отвесно в море, а бухты усеяны рифами.
Тогда мы направили судно ещё к одному островку, который назвали Сан-Педро. Если верить Киросу, там тоже нет надёжной стоянки. Сегодня утром, в воскресенье 23 июля 1595 года, мы идём на траверзе третьей земли, который Альваро назвал Доминикой, ибо сегодня воскресенье, день Господень.
“Правда, правда, — шепчет Эльвира, записывая под диктовку, — а на землю, чтобы выслушать мессу, мы так и не сошли!”
Всему архипелагу мы хотим дать имя вице-короля — нашего любимого благодетеля: маркиза Гарсии Уртадо де Мендоса, который столько сделал для нашей экспедиции, так нам помогал, так поддерживал. Итак, губернатор просил Кироса отметить на своей карте эти острова под названием Las islas Marquesas de Mendoza — острова маркиза Мендосы. Таков знак нашей благодарности. Эти сведения следует передать навигаторам других кораблей, чтобы и на их картах точно так же появились острова Маркиза. В этот час все штурманы чертят их, отмечая всё, что каждый видит со своего судна: пляжи, гавани, рельеф, глубины. Со всей возможной точностью. Вечером мы сверим расчёты и записи. Хотя сомневаюсь, что мы сможем встретиться так, как встречались в последние недели: качка весьма усилилась, так что шлюпкам трудно одолеть расстояние между судами. А так, хотя дон Альваро и оказал этим трём землям посредине Южного моря честь называться славным именем Мендоса, я подозреваю: он сердит на “Маркизские острова” за то, что они не Соломоновы! И догадываюсь: запрещая мне выходить на палубу, он отыгрывается на них!
Мне же страшно не терпится поскорее сойти на берег и вступить во владение этими местами. Вчера я в сотый раз изучала те документы, что заперты у дона Альваро в ларце. Каких только трудов мне стоило, чтобы он передал эти три ключа, хотя сам же с гордостью зачитывал драгоценный контракт, заключённый им с Его Королевским Величеством Филиппом II — контракт, который сам он называет “Апрельской капитуляцией 1574 года”. Его положения совершенно ясны. Нам отпущено шесть лет, считая со дня отправления, чтобы покорить западные острова Южного моря, заселить их колонистами и основать на них три города. За это мы получаем титул маркиза Южного моря ad vitam aetemam [17] и должность губернатора для двух поколений: нашего и наших наследников с правом раздавать репартьементос индейцев и земли нашим людям по своему усмотрению. Прожив на этих землях пять лет, они станут законными собственниками.
17
Навечно (лат.).
Дон Лоренсо, которому я рассказала о наших правах, полагает, что отрытые вчера земли надо было бы назвать островами маркиза Менданьи, а не маркиза Мендосы: ведь с ними связан наш титул, и они приносят нам доход. Он думает также, что в течение шести лет, отпущенных нам королём, мы не можем терять ни минуты. Поэтому он предполагает оставить на Маркизах десятка три колонистов и создать здесь торговую факторию — перевалочный путь между Перу и Соломоновыми островами, а может быть — Филиппинами и Перу. Брат уверяет: колонисты, которые здесь останутся, будут в выигрыше — ведь они найдут золото!
Во всяком случае, высадиться на Доминику, кажется, ещё трудней, чем на прочие острова! Люди с фрегата, которым, благодаря небольшой осадке корабля, удалось подойти ближе к берегу, говорят, что он очень густо населён. Они видели, что под пальмами прячутся сотни и сотни индейцев. По их словам, туземцы Доминики ещё выше, крепче и сильнее, чем вчерашние. И гораздо чернее.
Напротив Доминики лежит четвёртый остров, который мы назовём Санта-Кристина, ибо сегодня канун праздника этой великой святой. Ближе мы подойдём к нему завтра. В этот час Кирос определяет его широту. Вчера он не был согласен с другими навигаторами...
Но все другие навигаторы, послушать Кироса, — невежды!
Да он и всех здесь считает невеждами. Кроме самого себя.
Мой братец дон Диего, который стал прекрасным моряком и шныряет всюду, слышал, как Кирос со своим приятелем аркебузиром Ампуэро обсуждал странную ошибку губернатора, который перепутал Маркизские острова с Соломоновыми. Ампуэро был удивлён. Кирос не возражал ему, да ещё настаивал на том, что ошибка эта важная. Говорил, что капитан неверно оценивает время и расстояние. Дерзал сомневаться, можно ли полагаться на его расчёты...
А сам Кирос тем временем возит нас от одного берега к другому и не находит стоянки! Ветер дует к востоку, мы портим борта, расходуем провиант, пьём воду... И теряем время.
Губернатор послал на шлюпке Мерино-Манрике и солдата Томаса Ампуэро (любимого аркебузира полковника и притом друга Кироса) поискать удобную гавань и источник пресной воды. С собой они взяли ещё два десятка солдат. Дай Бог, чтобы ещё сегодня, в воскресенье, мы могли бы, невзирая ни на что, получить Святое Причастие!»
Понедельник, 24 июля 1595 года. Запись доньи Исабель Баррето и доньи Эльвиры
«Сейчас, когда мы пишем эти строки, послышались аркебузные выстрелы.
Похоже, сотня пирог окружила маленький отряд Манрике. Индейцы махали руками, что-то громко кричали и казались вполне миролюбивыми. Дон Лоренсо видел всё это с палубы и говорит, что туземцы не хотели ничего дурного. Они кричали и вопили так же, как жители Магдалены.
Но этот зверь Мерино-Манрике под тем предлогом, что на дне пирог были спрятаны луки, отдал приказ Ампуэро и другим своим людям стрелять в скопление людей. Чтобы их отогнать и показать этим обезьянам, кто здесь хозяин.
Полковник с солдатами вернулись, как герои — похвалялись такой меткой стрельбой, что уложили тридцать человек, почти не потратив пороха. Одним выстрелом убивали двоих. Они ещё застрелили отца и сына, мальчика лет десяти: Лоренсо видел, как мальчишка цеплялся за отца, а потом пошёл ко дну вместе с ним.
И эти болваны поднялись на корабль, не найдя ни воды, ни стоянки. Больше ничего не скажу, чтобы не наговорить лишнего!»
Четверг, 27 июля 1595 года. Запись Исабель Баррето
«Неблагосклонны к нам Маркизские острова, будь они островами маркиза Медины или Менданьи! Неудача за неудачей... Целую неделю.
Да, вот уже почти неделя, как мы в первый раз увидали землю.
И почти неделя, как мы не можем на неё сойти!
Вечно одно и то же.
Хотим войти в бухту — ветер оказывается противный. Пытаемся плыть, укрывшись от ветра, — поднимается волна. Находим удобное место — ветер позволит нам туда зайти, но не позволит выйти. Так говорит Кирос. И кораллы здесь опасны. Тоже говорит Кирос. Могут порезать канаты. А дно здесь не держит якорь: камни перекатываются и не дают зацепиться.