Чтение онлайн

Однако я обещал провести вас по всем нашим площадкам. Сегодня мы едем на дальнюю площадку, в кедрово-широколиственный лес. Необходимо закладывать маршрут, а значит, нужны рабочие руки. Эта площадка находится далеко, поэтому едем туда на машине по пустынному таежному шоссе. Вдали синеет хребет, который так и называется — Синий. Лицо обдувает свежий утренний ветерок. Навстречу несутся особые запахи приволья. Вокруг дороги сплошной стеной высится лес. По мере того как позади остаются километры, меняются и виды кругом. Среди деревьев затемнели кедры — прямые, как свеча, с тяжелой кроной. О том, что дорогу обступили кедровники, можно узнать и с закрытыми глазами: сильно и остро пахнет разогретой хвоей.

Останавливаем машину и, сойдя с дороги, углубляемся в лес. Вокруг — нетронутая кедровая тайга во всей своей красе. Солнце лишь в редких местах пробивается сквозь вершины деревьев, образовавших полог. Его лучи теплыми бликами ложатся на шершавую кору, пушистые шапки молоди кедров и кое-где достигают мягкой, скрадывающей шаги подстилки из опавшей хвои. Если приглядеться к хвоинкам и провести по ним пальцем, уловишь шероховатость. Это как раз тот признак, по которому ботаники определяют разницу между сибирским кедром и здешним — корейским. Но корейский кедр и внешне хорошо отличим от сибирского — он и выше, и ствол его толще, а хвоя на несколько сантиметров длиннее. Но более всего превосходство его проявляется в плодоношении. Шишка корейского кедра значительно крупнее, и орешков в ней бывает по 100–120 штук.

Заглянем в глубину девственного кедрового леса. Там царят сумрак, покой и тишина. Пахнет хвоей, на ветвях повис седой мох, из густой травы выглядывают высоченные, в рост человека, султаны папоротников, похожие на пуки страусовых перьев. Кедровники характеризуются богатым флористическим составом, многоярусностью и разнообразием древесных пород. То и дело натыкаемся на элеутерококк. Это растение — ближайший родственник легендарного женьшеня. Местное население называет его из-за черных едких ягод «диким перцем». Ствол его покрыт нешуточными колючками, которые при прикосновении к нему впиваются в кожу и долго в ней остаются. Обижаться за это на элеутерококк не стоит. Ему есть что оборонять. Корни и листья его — это склад ценных веществ. В отличие от женьшеня элеутерококк пока что хорошо известен лишь специалистам. Корни его собирают осенью, отмывают от земли, рубят на куски и высушивают. С готовых кусков легко снимается желтовато-бурая кора. Вкус мякоти пряный, слегка вяжущий.

Мало животных в этом глухом лесу. Только поражает огромное количество пауков-крестовиков. Между деревьями натянуты их гигантские сети, в центре которых сидят жирненькие хозяева, некоторые из них имеют брюшко величиной с пятачок и ножки толщиной в спичку. Во время ненастья пауки прячутся под листвой. Когда идешь по тайге, все время натыкаешься на этих, по существу безобидных и флегматичных животных. Паутина часто садится на лицо, руки, одежду и доставляет много неприятностей. Днем паук сидит неподвижно, но если тронуть паутину, он немного шевельнет ножками и приготовится к бегству, если это враг, или к нападению, если это насекомое. Паутина его, колесного типа, обычно помещается в большом треугольнике, стенки которого сотканы из таких прочных нитей, что они производят впечатление шелковых, и нужно употребить некоторое усилие, чтобы разорвать их рукой.

Постепенно лес становится светлее, кедров становится меньше, появляются березы и широколиственные деревья. Это уже — кедрово-широколиственный лес маньчжурского типа, как называют его ботанико-географы. В таком лесу в мае можно встретить белые поляны ландышей, где на огромной площади один к одному стоят эти изумительные цветы. Там и сям виднеются светло-серые стволы пробкового дерева, называемого также амурским бархатом. Под пробковой морщинистой корой его лежит слой заболони ярко-желтого цвета. Листья этого дерева по внешнему виду напоминают рябину. Но главная особенность кедрово-широколиственного леса — это обилие лиан. Они здесь всюду: змеями стелются по земле, обвивают стволы, шатром накрывают целые деревья, плетьми свисают откуда-то с крон. В прогалинах попадаются деревья, так плотно укутанные листвой винограда, что их не видно. Но самая интересная лиана — это сверкающий красными гроздьями ягод китайский лимонник. Издавна признаны лекарственные свойства лимонника. Так, в восточной народной медицине много веков используются все его части — листья, побеги, корни, ягоды, семена, кора. Коренные жители Дальнего Востока очень давно знают о сильном тонизирующем свойстве лимонника. Горсть свежих или сухих ягод помогала охотнику сохранить силу, бодрость, придавала его глазам большую зоркость. Чай из лимонника подавляет чувство голода, снимает усталость, улучшает настроение, повышает работоспособность. Отрезаем несколько метров лианы — вечером будем заваривать и пить целебный чай.

Тут много и других растений, развивающихся в развилках ветвей и трещинках в коре деревьев, но для них безвредных — это так называемые эпифиты, о которых всегда пишут, описывая тропические леса. Вместе с лианами, высоченными папоротниками, колючими кустарниками эпифиты делают лес почти непроходимым и придают ему своеобразный, экзотический вид.

В кедрово-широколиственном лесу живет огромное количество насекомых. В тенистых участках обитают различные жужелицы и среди них крупная изумрудная жужелица, достигающая 6 сантиметров в длину. На ветвях маленьких усыхающих деревьев можно найти гнездо шершня — постройку в форме вытянутого шара, который достигает иногда в диаметре 18–20 сантиметров. Подходить к такому гнезду надо с особой осторожностью, чтобы не вызвать нападения его обитателей. Укус шершня очень опасен. Многочисленны в начале лета насекомые, объединяемые термином гнус. На рассвете происходит активный лет мокрецов — мелких двукрылых, буквально осыпающих лицо, как мелким песком; укусы их вызывают длительный и болезненный зуд.

Постепенно прокладываем весь маршрут, отмерив отрезки по 100 метров и отметив путь затесами на деревьях. Закончив работу, оказываемся на залитой солнцем поляне. Лесные дороги и поляны — это настоящее царство сказочно красивых бабочек. Многие из них достигают огромных размеров — до 15 сантиметров в размахе крыльев. Королем уссурийских бабочек является великолепный махаон Маака, переливающийся голубым и изумрудным цветом в ослепительных лучах солнца. Очень часто большие стаи этих бабочек собираются на лесных дорогах у луж, где жадно сосут воду из почвы. Вспугнутые, они десятками поднимаются в воздух. Когда я был маленьким, часами смотрел на цветную вкладку в книге «Жизнь животных», где был изображен махаон Маака, и думал, что, вот ведь, везет кому-то, могут такую красоту видеть наяву. И теперь, увидев этих бабочек на расстоянии вытянутой руки, я иногда зажмуривал глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Сидят на местах, залитых солнцем, маленькие ящерицы — амурские долгохвостки, мгновенно убегающие при первом неосторожном движении наблюдателя. В придорожных кюветах и образовавшихся колеях от колес автомобилей, наполненных водой, можно увидеть многочисленных дальневосточных жерлянок — родственниц всем известных лягушек. Жерлянка на редкость красива, ее несколько бугристая кожа с верхней стороны тела темно-зеленая, а на брюшке огненно-оранжевые пятна чередуются с черными, как тушь, кляксами. Плавая в прогретой солнцем воде, жерлянки издают приглушенный «аукающий» звук, который при приближении человека тотчас прекращается. После того как жерлянку возьмешь для осмотра, руки надо обязательно вымыть, так как даже небольшие дозы слизи, попадая в ноздри, вызывают сильное слезоточение и чихание.

Много интересных животных появляется ночью. Порхают в сумерках, как огромные бабочки, козодои. В воздухе мерцают мириады огоньков — это жуки-светляки. Важно вышагивают на залитых лунным светом тропинках жабы. На свет горящего фонаря или лампы слетаются ночные бабочки — крупные бражники, мелкие совки, красивые медведицы, — во главе с царственной павлиноглазкой артемидой. А откуда-то с лугов доносится дребезжащий, похожий на барабанную трель, голос большого погоныша.

Во время последнего маршрута, 15 июля, мы с Андреем совершили грубейшее нарушение техники безопасности — опоздали из маршрута на 4 часа. На обратном пути мы увидели едущих навстречу велосипедистов — такова инструкция — тайга шуток не любит. На базе с нами не разговаривали, никто не смотрел на нас. Все перенервничали, и не было слов для возмущения.

Почему же мы, уже считавшие себя «экспедиционными волками», нарушили святой закон? Мы прощались. Прощались с этим прекрасным краем, подарившим нам яркие краски, органично вписавшиеся в нашу юность. Мы ходили по 2-й неуроновской площадке, обнимали кедры и лежали, глядя в синюю даль, на полянах. Лесные тропы были усыпаны полчищами бабочек. Король уссурийских бабочек — махаон Маака — сказочная бабочка из моего детства, ставшая явью, порхал, поднимая огромными крыльями ветер, вокруг нас. Выйдя к таежной речке, мы зачерпывали ледяную воду шапками и пили. И благодарили тот день, когда пришла в наши головы мысль о поездке сюда.

…Начало марта в Москве. Необычайно прозрачен и свеж воздух, начинает пригревать ласковое весеннее солнце, всюду сверкает хрусталь сосулек. Прилетели первые грачи — иссиня-черные птицы важно разгуливают по дорогам, деловито осматривают свои старые гнезда и принимаются за их ремонт. Зима с ее метелями, снегопадами и морозами уже позади, хотя без боя она не хочет уходить, и иногда напомнит о себе внезапным резким понижением температуры или разгулявшейся вьюгой. Именно в это время года я начинаю испытывать хорошо известное каждому экспедиционному работнику непонятное томление. Сквозь снежную завесу мне чудятся остроконечные пики Тянь-Шаня и покрытые алым ковром тюльпанов Каракумы. Далеко-далеко, за Уральскими горами, за бескрайними степями Казахстана лежит загадочная страна — Средняя Азия. Много лет назад я отправился сюда на поиски ящериц и змей и так «заболел» этим удивительным краем, что совершил более 10 экспедиций, пока политические потрясения не сделали его «заграницей». Я смотрю в окно на заснеженную Москву, а ветер, кажется, доносит ни с чем не сравнимый запах полыни и хлопкового масла — запах Средней Азии…

…Первая моя встреча со Средней Азией состоялась в 1981 году, когда я еще был студентом Московского университета. Куратор нашего курса — Светлана Михайловна Малхазова — сказала, что Сюнт-Хасардагский заповедник, расположенный в Юго-Западном Копетдаге, приглашает на работу студентов — зоолога и ботаника, и, если я хочу, можно написать директору и обсудить детали. От возможности побывать на Копетдаге — в этом царстве рептилий — у меня даже перехватило дух. Я тут же согласился. Оставалось найти попутчика — ботаника. Желание поехать со мной изъявила моя сокурсница Лена Арманд. Мы с ней узнали, что заповедник очень молодой, создан всего два года назад, директор, Николай Борисович Андреев, и его заместитель, Валерий Иванович Кузнецов, — выпускники нашей кафедры. Списавшись с руководством заповедника, мы уточнили сроки нашего приезда и начали готовиться к поездке.