Чтение онлайн

Но вдруг крик громкий, тоскливый и жутковатый раздался совсем рядом. Голос унылый, протяжный, какой-то пустынный. Он так и манит к себе. Беру в руки фонарь и шагаю на голос. Крик опять летит над равниной и все манит и манит в ночную полупустыню, подальше от дорог, от костра, от людей. Я один среди ночи и тишины. Небо в россыпи звезд. Словно искусная рука неведомой мастерицы разбросала в бесконечном пространстве чудесный узор. Под ногами похрустывает щебень. А таинственный голос зовет и зовет. Это — авдотка — удивительная ночная птица с большими золотыми глазами. Систематики до сих пор спорят, к какой же группе птиц должна относиться авдотка, включая ее то в отряд куликов, то в отряд журавлеобразных. По внешнему виду она — типичный кулик, по поведению во многом сходна с дрофами. Населяет авдотка открытые пространства — пустыни, полупустыни, степи, ведет наземный образ жизни, хорошо бегает, питается насекомыми и мелкими ящерицами. Авдотки — моногамы, образуют постоянные пары. Раз избрав себе место для гнездования, птицы возвращаются на него и в последующие годы. Гнездо авдотки представляет собой лунку в земле с небольшим количеством растительных остатков. Птенцы вылупляются зрячими, опушенными, уже на следующий день способны перемещаться с родителями и затаиваться в случае опасности.

Коротка южная ночь. Несколько часов, и уже далеко на горизонте поднимается отдохнувшее за ночь солнце. Лучи его, словно огненные стрелы, пронзают отливающие пурпуром облака. Лучшее время в полупустыне — раннее-раннее утро. Вечером неплохо тоже, но комары, к сожалению, того же мнения. Утром прохладно и совсем нет ветра. Но самое главное — утром можно наблюдать следы. Позже, к середине дня, ветер сглаживает песок и рисует на нем волнистую рябь. А утром весь песок испещрен, как газетная страница текстом. Следы зверей попадаются нечасто: то бархан пересечет заяц, то степная лисичка — корсак. Гораздо чаще попадаются следы ящурок. Вот она спокойно идет по своим делам — четки отпечатки лапок и хвоста, загребающего песок на поворотах. Вдруг ящурка чего-то испугалась и резко рванулась с места, оставив на песке глубокие ямки, а потом быстро заскользила вверх по барханчику. Песок осыпался под ее ногами, и получился след, похожий на след лыжника, поднимающегося «елочкой».

Но больше всего, конечно, следов насекомых. Вот странный след — три запятые — перерыв, три запятые — перерыв, а рядом параллельно такой же ряд. Запятые от трех лапок с каждой стороны, перерыв — шаг. Это из песчаной норки выбрался крупный жук-чернотелка и отправился на поиски пищи — сухих былинок. Иногда отпечатки лапок крупного жука накладываются на широкий «волок» — это скарабей прокатил навозный шар. При этом он двигался задом наперед, опираясь на передние лапки и лишь иногда помогая себе средними, тогда как его задние ноги катят шар.

…Снова мчится машина. Мы продолжаем свой путь. Дальше пошли барханные пески, по которым на значительном расстоянии друг от друга разбросаны безлистные кусты джузгуна, усыпанные красными пушистыми шариками. На человека, впервые попавшего в барханные пески, они производят неизгладимое впечатление. Температура в тени поднимается до 40 °C. Безоблачный небосвод, пышущие жаром гряды песка, и вдруг неожиданно на одном из голых участков прямо из бархана торчит цветочная кисть, усыпанная крупными яркими цветками. Это не мираж, не галлюцинация. Это — заразиха — растение-паразит. В глубине она, как пиявка, присасывается к корням кустов и сосет из них соки. Куст от этого чахнет, а заразиха благоденствует.

Высоко поднявшись на передних ногах, стоит как изваянная на самом гребне бархана крупная ящерица — ушастая круглоголовка — и двигает только хвостом, то закручивая его вверх, то раскручивая. При нападении противника эта ящерица принимает угрожающую позу. Широко расставив и распластав ноги, рептилия поднимает переднюю часть туловища и до предела раскрывает рот, слизистая оболочка которого наливается кровью и краснеет, так же как и расправившиеся в углах рта отточенные зубцами складки кожи. Создается впечатление одной огромной, обращенной к врагу оскаленной пасти, по краям которой явственно выступают острые зубы. Ящерица сильно раздувает легкие, шипит, фыркает, временами совершая грозные прыжки в направлении опасности. Если это не помогает и противник не убегает, круглоголовка закапывается в песок. Плотно прижавшись к земле, она быстрыми боковыми движениями туловища вытесняет из-под себя песок, взрыхляя его расположенными по краям тела кожными складками, покрытыми бугорчатыми чешуйками. Осыпаясь по краям тела, мелкий сухой песок все более покрывает круглоголовку, которая буквально погружается на глазах в него, причем в последнюю очередь вязнет голова.

Поднимаясь на бархан, нужно усиленно передвигать ногами, чтобы взобраться на него, так как песок, приведенный в движение, всей своей массой беззвучно стекает и засыпает ноги чуть ли не до колен. Оглянувшись назад, можно увидеть, как песок медленно стекает в следы, сглаживая их края. От усиленной работы ногами и палящего зноя начинает стучать в висках.

Мы снова садимся в машину и едем дальше. Стайка куропаток, напуганная шумом машины, вспорхнула и, издавая свое мягкое «тррр», полетела к дальним холмам.

В полупустыне огромное количество насекомых. И в полуденный зной, и в прохладные ясные ночи воздух звенит от стрекота многочисленных кобылок. Желтовато-бурые музыканты ищут убежища среди стеблей и былинок. С громким треском они вылетают из-под ног, демонстрируя красную или зеленую окраску задних крыльев, в сидячем положении скрытых под темными передними крыльями.

В сухом песке живут личинки муравьиного льва. Взрослый муравьиный лев — похожее на стрекозу длиннокрылое, тонкотелое насекомое. В теплые летние дни он летает среди невысоких кустов, полет его довольно вялый и небыстрый. Впрочем, днем насекомое больше сидит неподвижно где-нибудь среди листвы, оживает лишь к вечеру. Название «муравьиный лев» относится, собственно, к личинке этого насекомого. Образ жизни ее примечателен. Эта похожая на клеща личинка роет в песке ямку, стенки которой круто, воронкой, сходятся вниз к тому месту, где зарылась она с головой в песок, только кривые, как сабли, челюсти торчат немного наружу. Ямку личинка делает всегда в защищенном от дождя месте для того, чтобы края ее всегда были покрыты сухим песком. Маленькое насекомое, например муравей, пробегающее по сухому осыпающемуся краю ямки, скатывается на дно и становится добычей «льва». Личинка мгновенно хватает его челюстями, впрыскивает через них яд, потом пищеварительные соки, держит челюстями жертву и постепенно высасывает, а оставшуюся шкурку, подкинув головой, выбрасывает наверх, за края воронки. Если упавший в воронку муравей пытается выбраться наверх, затаившаяся на дне личинка, работая головой, как катапультой, метко кидает в удирающую добычу крупинки песка, сбивает ее вниз и хватает своими челюстями. Нередко и более крупные, чем сама личинка, насекомые падают в воронку. Она и их хватает. Держит крепко. Пучки щетинок на ее теле, направленные вперед, цепляются за грунт, в который она закопалась, упор получается надежный — личинка держится, словно на якоре. Но и в этом случае борьба бывает недолгой: впрыснутый яд вскоре действует, и большая жертва муравьиного льва, отравленная, перестает сопротивляться.

…Вскоре мы выбираемся на асфальт, и гладкая лента дороги несет нас к дому. Вот вдали блеснула полоска воды. Волга! Подъезжаем к нашему лагерю, раскинувшемуся на берегут великой русской реки. Слышатся отдаленные гудки пароходов и ленивые всплески разомлевшей от зноя волны.

После поездки — время купания. Всей толпой подбегаем к нашему пляжу. У самой воды ходят цапли. Острокрылые, серебристые, как рыбья чешуя, чайки и крачки проносятся над водой. На берегу много следов болотных черепах. Разгуливают они по суше ранним утром, а в жаркие часы прячутся в прохладной воде. У кромки воды бегают жуки-скакуны. При малейшей тревоге эти маленькие хищники мгновенно взлетают, а немного пролетев, вновь опускаются и начинают прерывисто бегать, чередуя бег с короткими остановками. Под выброшенными на берег стволами и ветками деревьев сидят огромные озерные лягушки, спасаясь от палящих лучей солнца. Далеко, в густой синеве виден берег острова, поросший травами, кустарником и тополями. До него около полутора километров. И еще столько же до противоположного берега. Ласковый ветерок дует в лицо, блестит солнце, дымкой подернуты зеленые острова. И когда смотришь далеко вперед, где водная гладь соприкасается с небом, то кажется, что меж ними нет границы.

…Быстро пролетел месяц. Последний раз мы смотрим на то место, где только что стояли палатки. Теперь оно так же пустынно, как все безбрежное пространство вокруг. Замер дрожащий от зноя воздух, только тихий шелест полыни да звенящая песнь невидимого в высоте жаворонка нарушают знойную тишину…

Нам предстоит путь на Кавказ, на Приэльбрусскую гляциологическую станцию Московского университета, где пройдет вторая часть нашей практики. По дороге мы решили заехать в Астраханский заповедник. Место более чем уникальное, чтобы не воспользоваться случаем и не посетить его.

Из Астрахани в заповедник идет катер. Берега просматриваются с трудом — Волга здесь достигает значительной ширины. Наконец она начинает сужаться — пошли протоки. По берегам настоящие джунгли — густейшие заросли тростника, ив, других кустарников и деревьев. Подплываем к главной усадьбе. Дамчикский участок. Приглядевшись, можно заметить, что это — вторая Венеция. Целый поселок с улицами и десятками домиков сооружен на сваях и довольно высоко поднят над землей (правильнее сказать — над водой). Дело уже к вечеру, пора устраиваться на ночлег. Прямо перед главным корпусом раскладываем спальники и натягиваем полога. До сих пор смеюсь, когда слышу, что где-то вдали от дельты Волги — «комары». Вот здесь — это комары! Полог становится черного цвета и заметно прогибается под их тяжестью.

На следующее утро все в ужасе. В пологе Гарика огромная дыра, а сам он лежит весь в крови и не подает признаков жизни. Неужели заеден комарами? Нет, вроде проснулся, весь чешется. Вот к чему приводит неуважение к комарам. После завтрака — экскурсия по заповеднику на катере.

…Катер мягко скользит по узкой протоке вдоль стены тростников, пугая лысух, торопящихся укрыться в зарослях. Шелестят раздвигаемые лодкой травы, мы пригибаемся под нависшими ветвями ив, зелеными лохматыми космами торчащими над водой. С них, шурша слюдяными крылышками, слетают тучи стрекоз и носятся над кустами. Раскаленное астраханское солнце, которое в только что покинутой полупустыне беспощадно жгло и иссушало, тут подымает из обильно увлажненной земли хаос зелени невиданной пышности и силы, заполнившей и берега и воду под его палящими лучами. Дельта Волги — настоящее царство птиц. Черные бакланы, долговязые цапли, колпицы, каравайки образуют здесь крупные гнездовые колонии. Склонившись к самой воде, висит пушистая варежка, которая оканчивается круглой дырой. В темноте дыры что-то двигается, потом небольшая нарядная птичка выскакивает оттуда и мчится над водой. Это — синица-ремез. Вот в стеклах бинокля появились лебеди. Контуры птиц чеканно вырисовываются на ярко-зеленом фоне тростников, лебеди словно сами любуются своей красотой. Изумительное зрелище являет собой большая белая цапля, сверкающая ослепительной белизной на фоне изумрудной зелени. Не так давно эти великолепные птицы были на грани полного истребления. Длинные красивые ажурные перья, отрастающие на спине цапли, — эгретки служили украшением шляп модниц всех западноевропейских государств. Во имя прибылей эти прекрасные птицы истреблялись в огромных количествах. Только создание в 1919 году заповедника спасло этих замечательных птиц от вымирания. Также спас заповедник осетровых рыб. Этот район всегда славился на весь мир своими осетрами и черной икрой. Более половины всей рыбы России вылавливалось на Северном Каспии и в дельте Волги. Эксплуатация этого уникального бассейна велась варварскими методами. В больших масштабах велся лов рыбы в недозволенное время и в запретных местах.