Чтение онлайн

Давно пришло время отказаться от наблюдения и выжидания. Он должен наконец начать действовать как мужчина.

– Шериф Оуэне, – спросил Данте, – не приходилось ли вам наниматься в учителя к человеку, который глубоко уважает ваше искусство владеть огнестрельным оружием? Мы, акробаты на трапеции, не слишком поднаторели в обращении с винтовками и пистолетами.

– Данте, нет! – запротестовала Глориана.

Но Данте видел, что Оуэне был польщен и заинтригован его предложением.

– Я могу уделить вам пару часов прямо сейчас, – ответил шериф.

– Превосходно, – согласился Данте. – Мод, присмотри за выгрузкой лошадей. А ты, Глориана, займись своими деловыми бумагами. У нас с шерифом мужские дела.

Глориана смотрела вслед удаляющемуся Данте, шагавшему рядом с шерифом Оуэнсом. Перекинув через плечо свою новую одежду, он на ходу поглядывал на револьвер шерифа.

– Это просто ужасно, – шептала она. – Ничего хуже случиться не могло.

– То-то и оно, – согласилась Мод. – Никак не ожидала, чтобы он стал так командовать. «Мод, займись выгрузкой лошадей!» – изобразила она не допускавшее возражений распоряжение Данте. – Проклятый цыган!

– Гм, это было бы еще ничего, – вздохнула Глори. – Не думаю, что он цыган. На самом деле он, может быть, квакер.

– Квакер?

– Гм-м… гм-м-м… Помнишь, как он выговаривал все эти немыслимые окончания слов? К тому же квакеры – это что-то вроде монахов, не так ли? Они, наверное, неодобрительно относятся к цирку. Может быть, именно поэтому-то он не проявил большой радости, когда я назвала его акробатом на трапеции.

– Ему следовало бы рассказать нам хоть что-нибудь о себе, чтобы мы не поступали слишком опрометчиво.

То, что им самим приходилось быть осторожными, сделало для Глорианы понятной скрытность Данте. Он был человеком, окруженным тайной, а она вдруг во всеуслышание объявила, что они якобы собираются пожениться. Но это, в общем, большого значения не имело. Ведь они в Холбруке всего лишь проездом и пробудут здесь не настолько долго, чтобы кто-то мог задуматься над тем, поженятся они или нет.

– Ведь Данте говорил нам, что он убийца. Не думаю, чтобы об этом стоило говорить шерифу при его-то подозрительности.

– Разумеется, куда лучше было бы заикаясь объяснить, что ты не знаешь этого человека. К счастью для нас обеих, я-то соображаю быстро. Я подумала о твоем желании сделать его телохранителем, Глори.

– Нанять телохранителя была твоя идея, Мод, – с отсутствующим видом заметила Глори. – Все произошло так быстро, что я не успела даже подумать! И может быть, все к лучшему. Когда строишь планы на отдаленное будущее, нечаянно можно сглазить что-то важное.

– Это, по-моему, тебе не угрожает. Саркастический упрек Мод был весьма колким.

– Я знаю, Данте считает, что человек должен предвидеть любые случайности, но я на это не способна. Как, черт возьми, я могла предвидеть, что он уйдет с шерифом? Ты же знаешь, как мужчины любят похвастаться друг перед другом. И он обязательно проболтается, что его наняли в телохранители. Что хорошего в том, чтобы забегать вперед? Подумай-ка, откуда мне было знать, что придется иметь дело с молчаливым иностранцем, который закован в металлический панцирь?

– Конкистадор, – неожиданно вмешался мистер Блу, вышедший из тени вагона-конюшни. – Мой народ жил столетия с надеждой, что вернется такой человек, как он. И вот теперь он здесь, и теперь мы можем проводить вас всех в священную пещеру в горах, окружающих вашу землю.

– Только его и не хватало с его дурацкой пещерой!

– Не обижай его, Мод. – Глори повернулась к Блу. Она не понимала, почему тот называл Данте конкистадором или почему появление Данте так обрадовало этого индейца, но не это ей показалось сейчас важным. – Вы говорите, что можете сопровождать нас до моего ранчо?

Индеец кивнул, и лицо его расплылось в широкой улыбке.

– Много лет – сколько их прошло, мне теперь и не сосчитать, – я каждую неделю мотался от Холбрука до Мойан-Рим и обратно.

– Слава Богу, он хоть перестал называть Данте ба-ханой. – Мод с улыбкой посмотрела в сторону Блу и повернулась к Глориане. – Прости мне мою болтливость, дорогая. Я ведь знаю, что у тебя нет дара предвидения и ты совершенно не умеешь лгать. Мне следовало помочь тебе придумать правдоподобную историю. А теперь нам придется поработать над какой-то новой.

– Нет, ступай выгружай лошадей, как сказал Данте. Может быть, вместе с ними ты сможешь выгрузить и фургон?

– Да уж, наверное, если вспомнить, что я занималась этим сотню раз, а то и больше.

– Вот и хорошо. А я займусь другими делами, и мы сможем отправиться в Плезент-Вэлли, как только я улажу все эти нудные мелочи.

– Мы с женой поможем вам с лошадьми, почтеннейшая, – предложил мистер Блу. – Мы привыкли с ними управляться.

– Что ж, посмотрим, как это у вас получается, – согласилась Мод.

Когда подруга исчезла за дверью вагона-конюшни, губы Глорианы тронула улыбка, и она повернулась лицом к улице.

На протяжении всего разговора с Мод она чувствовала слабое покалывание в шее и легкую дрожь в руках. Ее мать называла эти ощущения проявлением актерского инстинкта и говорила, что они предупреждают выступающего перед публикой о том, что кто-то из зрителей сосредоточивает внимание не на том, на чем следует, и не тогда, когда нужно. Глориана понимала, что за нею внимательно следили.

Это подтвердилось, когда она, повернувшись, увидела горожан. Толпа хоть и отступила, как потребовал шериф Оуэне, но не слишком далеко. Кое-кто из мужчин стоял, облокотившись на коновязи. Другие делали вид, что поправляли сбрую и седла, поглядывая на нее поверх лошадиных спин. Несколько женщин прогуливались по тротуарам, другие толклись в дверях домов, выглядывая из-за дверных косяков.

Взгляд Глорианы скользнул по фасадам домов. Вдоль Майн-стрит к северу уходили вывески кузницы Армбрастера и платной конюшни Брауна и Киндера, а к югу протянулась вереница беспорядочно расположившихся баров, которых здесь было гораздо больше, чем мог бы себе позволить любой добропорядочный городок.

В самом конце улицы стояло серовато-коричневое строение, заявлявшее о себе как банк Коконино. Ощупав карман, Глориана услышала знакомый шорох бумаги, копию телеграммы, той самой, которую прочла, по ее словам, не в меру любопытная Хенни Лаудон. Глориана подумала, что сугубо приземленное содержание бумаги могло бы показаться скучным до слез любому человеку, сующему нос в чужие дела, – телеграмма касалась перевода денег в банк Коконино с ее флоридского счета. Но чтобы получить эти деньги и закупить все, что им было необходимо для поездки в Плезент-Вэлли, ей предстояло иметь дело чуть ли не с каждым из этих простаков – горожан Холбрука.