Чтение онлайн

Кентавресса с белокурыми волосами. Княгиня. Должно быть, это Крита, супруга Нестеуса, предводителя восстания в Землях Ветров, изгнанника, за которого назначил награду собственный отец. Истории о Нестеусе и Крите проникли даже в Вахан Калид. В этих историях кентавресса выступала благородной, самоотверженной воительницей. Оставалось надеяться, что в песнях бардов и сказителей есть зерно истины.

Незадолго до рассвета ветер посвежел. Теперь он дул с севера. И ощущение было в точности такое, как описывал капитан. Порывы действительно резали плоть словно ножом.

С ветром пришел снег. То были крохотные хрупкие хлопья, таявшие от малейшего прикосновения к влажной палубе.

Команда выполняла приказы княгини. Они подняли якоря и повели баржу к берегу. Там ожидали другие воины-кентавры. Они привели с собой вьючных лошадей. Все было организовано наилучшим образом.

Прошло немногим более часа, прежде чем баржа была разгружена. Пятьдесят тысяч стрел в распоряжении кентавров!

Скольких жизней стоит этот потерянный груз?

Пока сгружали корзины, хольд наблюдал за эльфийкой, которая затесалась среди кентавров. Стройная фигура. Развевающееся платье. Лицо раскрашено бандагом. Андерану удалось подойти к ней достаточно близко, и он увидел у нее на щеках изображение стилизованных волчьих голов. Она убила Горбона.

Когда с баржи была сгружена последняя стрела, кентавресса принесла большой мешок, полный сушеного буйволиного мяса.

— Это вам на обратный путь. И, если позволите, дам вам совет: продайте баржу и больше никогда не поднимайтесь по Мике. Другие вожди кентавров хуже относятся к кобольдам, которые везут стрелы нашим врагам.

И, не дожидаясь ответа, княгиня помчалась прочь.

Гребцы поспешили вернуться на баржу, но Андеран взял себе часть провианта и остался на берегу. Ему нужно было попасть в Фейланвик. Он должен был узнать, куда везли стрелы. Подозрение у него было… Но нужна была уверенность.

Снег лежал на берегу. Повелитель Вод затянул узелок потуже и отправился на запад.

Никодемусу было страшно. Люди здесь ждали смерти. Они были упрямы и безнадежны. Они могли бы убежать, по крайней мере некоторые, но не делали этого. Он не совсем вник в суть разговора с раненым предводителем, но вот что понял: пират не хотел бежать и бросать своих раненых на милость врагов. Это безумие! Многие могли бы спастись. А теперь они все умрут. Безумно, но впечатляет. Парень был разбойником и одновременно героем. Чем дольше лутин путешествовал, тем непонятнее казалась жизнь. Вот был Мадра, тролль, который относился к рыжему хорошо. И полулис спас жизнь Эмерелль, несмотря на то что был послан выследить ее, а затем привести к ней наемных убийц. Допустим, если говорить точнее, он спас и себя, когда открыл врата посреди тропы альвов… Но жизнь — какая-то очень запутанная штука.

Фальрах кривился и мрачнел. Неужели сердится из-за того, что в жертву бессмысленной борьбе приносят целый флот?

Понять остроухого не так-то просто.

Они вернулись к причалу. Целительница, слуга и ребенок шагали по лестнице с неровными ступеньками, выбитыми в скалах. Повсюду стояли невысокие каменные стелы, вокруг которых были повязаны пестрые тряпки. Скалы вдоль дороги были покрыты рисунками, либо созданными с помощью красок либо высеченными в камне. Изображения кораблей и воинов, животных, причудливых узоров и чудовищ, которых не существовало в Альвенмарке. Похоже, некоторым посетителям оракула приходилось долго ждать, пока их примут.

Раненые лежали даже возле лестницы. Но их было не так много, как внизу у причала. Обернувшись и посмотрев на бухту, Никодемус удивился, насколько высоко взобрался.

В дымке на горизонте, похоже, что-то двигалось. Или он просто придумал это? Лутин на миг остановился. Разглядеть чтолибо было невозможно. Но у полулиса было такое чувство, будто что-то там движется. Что-то огромное, заполняющее собой весь горизонт.

Никодемус подтянулся на следующую ступеньку. Какое мучение! Несмотря на то что он принял вид человеческого ребенка, он по-прежнему оставался маленьким. Настолько маленьким, что некоторые воины недоверчиво смотрели на него: ведь такие крохи не умеют говорить и ходить. Большинству людей он не доставал даже до колена. Похоже, человеческие дети вырастают повыше, когда начинают ходить.

Наконец они достигли входа в пещеру. Никодемус запыхался. Икры горели. Ему с трудом удавалось сохранять свой облик.

— Ты останешься здесь и проследишь, чтобы нам никто не мешал, Фальрах. Возможно, мне потребуется провести с Шамур некоторое время. Газалы иногда несколько своенравны.

Никодемус устало опустился на камни. Было бы здорово передохнуть.

— Ты пойдешь со мной!

Лутин закрыл глаза.

— Зачем? Я не хочу знать свое будущее. Мне кажется, что жизнь без пророчеств как-то свободнее.

— Значит, твоя свобода заканчивается сегодня!

Он не поверил своим ушам.

— Что… Ты хочешь меня заставить?

— Нет, не хочу. Было бы лучше, если бы ты пошел по доброй воле, потому что я прошу тебя. Кроме того, тебя могут затоптать здесь, снаружи, когда полчища священнослужителей нападут на бухту. Ты только посмотри на море.

Никодемус обернулся. Линия горизонта расплылась. Вода и небо перетекали друг в друга, и посреди этой неясной полосы двигались крохотные пятна. Они забрызгивали горизонт подобно чешуе огромной змеи. А потом лутин понял, что там движется. Он рассмотрел паруса! Огромный флот направлялся прямо к острову.

Увидел это и Фальрах.

— Вы оба меня очень обяжете, если немного поторопитесь.

У вас около получаса. Если вам потребуется больше времени, то шансы, что оракул расскажет что-то о вашем будущем, крайне низки, поскольку оно закончится в ближайшие два часа.

— Ты идешь, Никодемус?

Полулис подумал обо всех воинах, которых видел. Он не сумеет остановить ни одного. И в случае чего в пещере прятаться лучше, чем снаружи. Кроме того, разве оракулы не неприкосновенны?

Эмерелль вошла в пещеру, и лисьехвостый последовал за ней. Вскоре шедший слегка под уклон коридор вывел их в просторную пещеру. Повсюду были расставлены крохотные масляные светильники, источавшие теплый желтый свет.

Посреди пещеры, перед жаровней, от которой поднимался сизый дымок, сидела молодая женщина со строго зачесанными назад намасленными волосами.

— Ты хочешь спросить оракула, какова твоя судьба.

Именно этого он и не хотел.

— А ты не можешь поговорить с ним?

— О тебе — нет. Газала своеобразна. Она расскажет о тебе только тебе. Я при этом присутствовать не буду. Но я увижу то, что должна знать, когда ты вернешься.

— А зачем мне…

— Фальрах считает тебя очень важным. Он готовит игру, в которой ты будешь важной фигурой.

— Игру! — Да они оба с ума сошли! — Это же…

— Когда он последний раз выдумывал фигуры для своей игры в фальрах, умер король драконов. Не стоит его недооценивать. Таким образом он совершает невозможное.