Чтение онлайн

– В школе у меня была репутация драчуна, – говорил Андрей. – Хотя справедливости ради хочу сказать, что сражался я всегда за правое дело, но, увы, мое благородство не ценилось директорами школ, в которых я учился, поэтому я сменил пять школ. Теперь, спустя столько времени, смешно смотреть, как в каждой из пяти висит такая доска почета, посвященная мне, любимому, на которой написано, что я был чуть ли не лучшим учеником школы, примером для подражания. Было очень смешно, когда я видел в новостях, как моя учительница географии, которая в свое время таскала меня за ухо, со слезами говорит: «Андрюшенька был прекрасным мальчиком, любознательным, прилежным, не помню, чтобы кто-нибудь из моих учеников любил географию…» – Он засмеялся. – Вот клянусь вам, что половину уроков географии я попросту прогулял. А еще я был жутко самостоятельный. Так вот, помню, что настоял тогда, чтобы меня привели в СДЮШОР, и пытался настоять на том, чтобы я ездил туда один! Мне казалось: что такое пять остановок на троллейбусе и подземный переход для такого взрослого мужика, как я! Но мама почему-то была против, и меня стал возить туда дедушка. Я пытался тогда делать вид, что все-таки еду один, словно я не с ним…

Репортаж кончился, а в душе у меня осталось теплое ощущение того, что по телевизору выступал Андрей Царев – Король, а я видела в нем Андрея Царева – парня, мужчину, человека… В моей душе теплыми волнами разливалось умиление. И с этим парнем, мужчиной, человеком мне все сильнее хотелось сесть в самолет и улететь, а куда – неважно.

Посадку на самолет объявили пятнадцать минут назад, а я стою со своим красным чемоданом, полным брендового тряпья, и перебираю глазами толпу людей, человека за человеком, как Золушка перебирает перемешанное мачехой зерно в блюде, в поисках статной фигуры моего Короля. Безрезультатно.

Меня «терзают смутные сомненья», начиная с того, что Андрей передумал ехать со мной или вообще не думал ехать со мной, и заканчивая тем, что его сбила машина или зарезал маньяк-фанат…

Я старалась не вспоминать о предательстве Энрике в аэропорту Сент-Джонса, но эти мысли, как въевшаяся в психику фобия, заставляли мое сердце подпрыгивать, словно пинг-понговый шарик.

Наконец, я увидела в толпе знакомое лицо, спрятанное под большой козырек белой бейсболки, на котором, однако, красовался лейбл «Real».

«Ага! – облегченно вздохнув, подумала я, вспоминая слова самого же Андрея: „зайка спрятался за кустик, а ушки-то торчат!“»

Андрей, запыхавшись, подошел ко мне и чмокнул в щечку.

– Прости, солнце, что опоздал! Я с одного самолета на другой бежал. Вылет из Питера задержали, я думал – все! – опоздаю к тебе.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – капризно упрекнула его я.

– Все только начинается! – весело сказал он и, подхватив мой чемоданчик в одну руку, а меня – в другую, заторопился к пункту приема багажа.

Время перед вылетом мы весело провели в дьюти фри, в котором постоянно хочется купить что-то ненужное, но пахнущее хорошо, и за распитием кофеобразного напитка с пирожнообразной закуской.

Сев в самолет, я деловито заявила:

– Так, давай подготовимся к возможным интервью и подумаем, как наиболее выгодно отразить твою заинтересованность благотворительностью.

– Ты уверена, что весь полет хочешь изображать моего пиар-агента? – прищурившись, спросил Андрей.

– Что значит «изображать»? – обиделась я. – Меня начинают напрягать твои подколки по этому поводу! Если тебе не нужны мои услуги, то так и скажи, а веселить тебя я не намерена!

– О, о, о! – Андрей вытянул вперед ладони. – Только не обижайся! Я не хотел тебя обидеть. Конечно же, я нуждаюсь в тебе, и даже больше, чем может показаться! – Он вглядывался в мой теплеющий взгляд – Давай все обсудим, согласен, это важно! – сказал Царев. Он смотрел на меня с покорностью школьника перед учительницей химии, у которой в руках пробирка с серной кислотой.

Это меня простимулировало.

– Итак, – деловым тоном начала я. – Что это будет за аукцион? С какими проблемами средства, полученные от него, помогут справиться несчастным детям?

Он прыснул и тут же огреб мой чрезвичайно неодобрительный взгляд.

– Средства от него должны пойти на строительство перехода для редких вислоухих, мохноногих ежиков.

– ?!!©#:*^!!!!

– Да это правда! Клянусь! – уверял Царев. – В Германии, под Лейпцигом, в лесу водятся какие-то суперредкие вислоухие и мохноногие ежики и там собрались строить магистраль. А у этих ежиков есть какая-то тропа, по которой они привыкли ходить на водопой, и если дорогу построят так, как задумали, – поперек их тропы, то бедные животные очень расстроятся…

Я молча отвернулась к иллюминатору.

Андрей покопался в сумке и достал проспект, посвященный проблеме несчастных ежей. Я пробежала его глазами и засмеялась.

– Господи! Что за дурь?!

– Да, да, да, – подтвердил Андрей. – И куда мой пиарщик смотрит? Еду спасать каких-то ежиков!

Я размахнулась, чтобы треснуть его проспектом по башке, но он увернулся. У нас началась нешуточная возня, прервать которую смогла только стюардесса, которая подошла и, тактично улыбаясь, очень четко произнесла:

– Пристегните, пожалуйста, ремни. Мы взлетаем.

Едва она отошла, Андрей наклонился ко мне.

– Когда я был в Китае, я видел, как учат правильно улыбаться китайских стюардесс.

– Это как?

– Дают в зубы палочку для суши и заставляют улыбаться, и выглядит это примерно так. – Андрей взял в зубы соломинку для коктейля и улыбнулся.

При этом выглядел он как саблезубый тигр, упавший мордой с высоты десяти метров, после чего его клыки стали торчать в стороны, а он при этом еще и улыбался.

Я засмеялась и поцеловала его в растянутые губы.

Мы взлетели и поплыли по бескрайнему небу.

– Почему ты уехал из России? – спросила я Андрея, оторвавшись от взбитых сливок облаков, парящих в иллюминаторе. – Ведь ты в нашей стране был игрок номер один. Мало платили?

– Мало? – Он задумался. – Тут я бы ответил по-другому. Я не думаю, что, играя в футбол в России, можно стать мультимиллионером.

– Почему?

– В нас еще остался советский альтруизм и патриотизм. Это хорошо, но не с точки зрения дохода. Самое интересное, что приличная часть дохода уходит на лечение и восстановление после травм. Поддержание здоровья становится для тебя не просто вопросом улучшения качества жизни, а рабочей необходимостью. И, по-хорошему, деньги игрой в футбол можно зарабатывать лет до тридцати– тридцати пяти. – Андрей отпил из стакана сок. – Когда я уходил из команды, у меня было желание не только заработать приличные деньги, но и поиграть немного в «другой» футбол. Это был вызов, и я его принял. Не скрою: если бы мне поступило предложение играть за очень приличный клуб, например из Бельгии, я бы отказался. «Реал» есть «Реал» – это бренд высокого уровня, это обязывает.

– Да уж! – согласилась я. – И выглядишь, надо сказать, немного иначе, чем наши спортсмены.

– Это как?

– Ну, ты весь такой… метросексуал.

– Метросексуал? Ты меня насмешила! – Андрей засмеялся. – За что ты так?

– Это же здорово! Всегда в отличной физической форме…

– Я – гетеросексуал, и этого вполне достаточно, чтобы держать себя в форме до конца жизни.

«Десять баллов!» – подумала я.

– Я просто стараюсь быть опрятным, – продолжал Андрей, – а по поводу марок одежды – это скорее вклад моих девушек, чем мои предпочтения.