Чтение онлайн

– Иннокентий Васильевич! Да будет Вам известно, что свою докторскую диссертацию я защитил почти двадцать лет назад и заморочить мне голову очень трудно. Ваши расчеты безупречны, за исключением одного малюсенького…

– Коэффициента! – Ладыгин обнажил в улыбке желтые то ли от табака, то ли от отсутствия должного ухода зубы. – Я знал, что вы о нем обязательно спросите. Смею уверить, что данное число является такой же константой, как «пи»! Именно в коэффициенте сжатия пространства и заключается суть моего открытия! КаэСПэ прекрасно вписывается в квадратуру, трисекцию и удвоение!

– Хотелось бы хоть краешком глаза увидеть этот загадочный коэффициент. Я, честно говоря, сильно сомневаюсь в его существовании.

– Ваше право, – нахмурился Иннокентий Васильевич. – Однако показать эти расчеты сейчас я не могу. Поймите, я ни секунды не сомневаюсь в вашей добропорядочности, но… Небольшая перестраховка не помешает. Как-никак речь идет о величайшем, способном вывернуть наизнанку все постулаты аналитической геометрии, открытии!

Профессор встал с кресла и пожал плечами.

– В таком случае советую поискать другого соавтора.

– Я посвящу вас в свою тайну после того, как об открытии станет известно хотя бы в университете, клянусь!

– Не смею больше вас задерживать, – Купцов указал Ладыгину на дверь. – До свидания и всех благ.

– Хорошо, – учитель тяжело вздохнул и сунул руку за пазуху. – Я покажу. Разумеется не формулу и коэффициент. Моя скрытность, профессор объясняется весьма просто: судьба не была столь благосклонна ко мне, как к вам. А ведь мы вместе заканчивали физмат, причем я учился гораздо лучше…

– Искренне сочувствую, Иннокентий Васильевич. И все-таки у меня полно дел.

Прямоугольная коробка, которую Ладыгин вытащил из внутреннего кармана пиджака, напоминала размером и формой портсигар. Она была сделана из пластмассы, очень похожей на слоновую кость и покрыта затейливой резьбой.

Учитель нажал на какую-то кнопку. Крышка коробки со щелчком открылась, и профессор увидел на ее внутренней стороне пентаграмму из тонких полосок желтого металла. Через считанные секунды Ладыгин захлопнул крышку и спрятал свое сокровище в недра пиджака.

– Я никогда не расстаюсь с этим. Здесь заключен весь смысл моей жизни и гарантия будущего счастья на этом свете.

Профессор не мог не признаться себе в том, что уже один вид коробки его заинтриговал и вызвал доверие к ее владельцу. Для ученого, привыкшего оперировать математическими понятиями, все это было более чем странно.

– Мне надо подумать и еще раз все проверить, – Сергей Викторович ободряюще улыбнулся учителю. – Обещаю, что на днях мы опять все обсудим и вынесем окончательный вердикт. Вы оставите мне свой телефон?

– У меня нет телефона. – Ладыгин собрал листы в папку и вручил ее профессору. – Я позвоню сам.

Посетитель ушел, а Купцов задумчиво взглянул на массивное бронзовое пресс-папье в виде сфинкса.

– Ну, человек-лев, каким будет твое мнение?

Сфинкс ничего не ответил. Профессор закурил и во второй раз начал штудировать ладыгинские расчеты трех главных задач геометрии.

Стрелки настенных часов показывали половину седьмого, когда в кабинет без стука вошла Светочка.

– Ох, и надымили, Сергей Викторович! Да и заработались допоздна…

– Ты лучше скажи, где сегодняшнее сокровище отыскала?

– Кешку-колдуна, что ли? – девушка уселась к профессору на колени и обвила его шею рукой. – Так этот хмырь в соседнем подъезде живет. Достал, когда узнал, что я у тебя на кафедре работаю.

Аромат светочкиных духов, прикосновение ее упругой попки обычно заставляли Купцова забывать о возрасте и превращали старого конягу в резвого жеребца. Но только не в этот раз.

– А почему колдун?

– Книжки старинные собирает. Вроде даже в Египет за ними ездил. Раньше говорят в трехкомнатной квартире, что от мамаши досталась, жил. Продал. Теперь в «хрущевке» ютится.

– Разницу, конечно пропил?

– Вообще не пьет. Кто его знает, может, на свои талмуды все бабки потратил. Придурок, в общем. Соседи на него в ЖЭУ постоянно жалуются.

– Затопляет?

– Не-а. Из квартиры дымом часто пахнет. – Светочка засунула руку под рубашку Купцова и принялась поглаживать его грудь. – Неровен час, пожар устроит.

Профессор аккуратно, но настойчиво заставил любовницу встать.

– Иди-ка домой, Светланка, что-то я сегодня не в настроении. Да и работы много. А какой, кстати, номер квартиры у твоего Кешки?

– Хам! Тринадцатый!

– Прости, милая, обещаю, что завтра…

– Зануда! – девушка встала и, покачивая бедрами, прошла к двери. – Завтра, может, я не в настроении буду!

Спровадив Светочку, Сергей Викторович с облегчением вздохнул. Ему не давало покоя одно обстоятельство. В коробке, продемонстрированной Ладыгиным, Купцов успел заметить не только пентаграмму, но и сложенный листок пожелтевшей бумаги.

Синтез и анализ недаром были коньками профессора. Если предположить, что коробка была сделана из слоновой кости, а пентаграмма из золота и добавить сюда сведения, полученные от Светланы, то почему бы бумаге не оказаться древним пергаментом? Что если собиратель книжных раритетов случайно стал обладателем великой тайны?

Шагая по ночной улице к дому, в котором не раз бывал, профессор размышлял о пролетевших годах и вынужден был констатировать, что собственно наукой он занимался гораздо меньше, чем бюрократическими интригами. Даже хваленая докторская диссертация родилась по сути дела в ресторанах и на пикниках. Да и высокое положение Купцова являлось чистейшей воды фикцией, как и профессорская зарплата. Уже через год его с почетом выпрут на пенсию, а Светочка перейдет по наследству к новому заведующему кафедрой.

Появление Ладыгина могло стать шансом, который дается раз в жизни. Вероятность того, что учитель действительно сделал великое открытие, была ничтожно мала, но… Покупая, в свое время билеты «Спортлото», Сергей Викторович никогда не зачеркивал числа вразброс. Логика была проста, как табурет: само по себе кучное зачеркивание снижало вероятность выигрыша, зато увеличивало, в случае удачи, итоговую сумму.

Поднимаясь по узкой лестнице к квартире Кешки-колдуна, Купцов чувствовал себя игроком идущим ва-банк.