Чтение онлайн

– Кого там черти по ночам носят? – голос за дверью, несмотря на поздний час, не был сонным.

– Это Купцов, Иннокентий Васильевич. Я решил принять ваше предложение.

На лице Ладыгина, впустившего профессора в квартиру были написана не только радость, но и смущение.

– Признаться, не ждал, – хозяин загородил проход в комнату и, схватив гостя за руку, увлек его на кухню. – Там настоящий бардак, здесь будет удобнее.

Сергей Викторович уселся на предложенный табурет и положил на колени свой портфель. В квартире действительно чувствовался запах дыма, почему-то ассоциировавшегося с церковью.

– Мое предложение – пятьдесят на пятьдесят, – сразу взял быка за рога Купцов. – Это касается и соавторства. Формулу КаэСПэ я хочу видеть прямо сейчас.

– Хваткая у нас профессура! А больше ты ничего не хочешь?

– Мы уже на «ты»? Тем лучше! – ученый смерил Ладыгина ледяным взглядом. – Ты ничего не открывал, а просто, по счастливой случайности, стал обладателем древней тайны. В коробке, конечно, пергамент, привезенный из Египта?

Профессор с замиранием сердца ждал реакции Ладыгина. Наступил момент истины, который или делал ночной визит к учителю глупейшей из затей, или сулил Купцову головокружительные перспективы. Судя по тому, как побледнел Иннокентий Васильевич, последнее предположение было верным.

– Он… Коробку дал он, – залепетал Ладыгин. – А из Каира я привез книгу…

– Он? Значит, делить почет и деньги придется на троих?

– Нет! Никакой дележки не будет! – учитель, как затравленный зверь заметался по кухне. – Я потратил годы! Я учил древний арамейский, а ты… Ты хочешь загрести жар чужими руками?!

– Успокойся. Мы можем договориться, – Купцов незаметно расстегнул портфель и нащупал в нем бронзового сфинкса. – Дело того стоит.

– Никаких договоров! Я отменяю свое предложение! – учитель направился к двери. – Вон отсюда!

В последний момент он почувствовал неладное, успел обернуться, но не смог уклониться от удара. Пресс-папье описало в воздухе плавную дугу и, с хрустом врезалось в висок Ладыгина. Через мгновение его испуганные глаза стали пустыми, как окна дома, в которых погас свет. Руки, тщетно искавшие опору, безвольно обвисли и учитель рухнул на пол. Сергей Викторович наклонился над упавшим и, стараясь не испачкаться в крови, вытащил заветную коробку, которая оказалась на удивление тяжелой. Орудие убийство заняло свое место в портфеле.

К ощущению триумфа примешивалось опасение неурочного появления третьего, причастного к тайне человека, но Купцов все же удержался от соблазна взглянуть на пергамент. Буквы и цифры на нем были написаны витиеватым, тонким, как паутина почерком. Пытаясь разглядеть их получше, профессор прошел в комнату и нащупал на стене выключатель. Вспыхнула единственная лампочка без абажура. Сергей Викторович с изумлением смотрел на сдвинутую к стенам мебель, которая была сплошь уставлена свечами разного диаметра и высоты. Единственное окно комнаты закрывала плотная занавеска из черной ткани, а общую картину дополняла вычерченная на полу пентаграмма, в центре которой лежал толстый фолиант с блестящими застежками.

Увиденного оказалось достаточно для того, чтобы убийца поспешил покинуть квартиру, в которой занимались черт знает чем.

Однако бегству помешали пергамент и коробка. Они стали нагреваться и уже обжигали пальцы. Купцову удалось отшвырнуть коробку, а пергамент прилип к пальцам, как расплавленный полиэтилен. Сергей Викторович с трудом оторвал горящие ошметки, чувствуя, что вместе с ними лишился и части кожи на ладони. Дуя на обожженное место, он услышал шаги в коридоре. С приветливой улыбкой на залитом кровью лице в комнату вошел Ладыгин.

– И очень жжется? – с деланным сочувствием поинтересовался учитель и смахнул повисшую над глазом серую кашицу мозга. – Это конечно не адский огонь, но, судя по вашему лицу, определенные неудобства доставляет. Не молчите профессор, это, по меньшей мере, невежливо!

– Вы живы?! – попятился Купцов. – Поверьте, я не хотел…

Иннокентий Васильевич прошел мимо Сергея Викторовича сел на корточки в центре пентаграммы и уперся руками в пол, сделавшись очень похожим на паука.

– Я знаю. Вы не хотели убивать несчастного учителя. Понимаю! Состояние аффекта, временное помутнение рассудка и так далее. Вот только как быть с бронзовой статуэткой, свет моих очей Сергей Викторович? Мои познания в юриспруденции давно устарели, но мне кажется, что сфинкс как-то не вписывается в картинку непредумышленного убийства.

– Но ведь убийства не было! – профессор никак не мог оторвать взгляда от измазанных в крови очков, повисших на ухе собеседника. – Я, конечно, переусердствовал, но, к счастью все обошлось. Не так ли? Если вам плохо, можно вызвать неотложку!

– Здесь не телефона, – Иннокентий Васильевич взялся за дужку очков двумя пальцами, посмотрел на них так, словно видел впервые и отшвырнул в сторону. – И санузел в этой убогой квартирке совмещенный, и из окон здесь открываются весьма безрадостные пейзажи. Дрянь, в общем, а не жилье.

– Вы хотите денег! – в душе профессора затеплилась искорка надежды. – Сколько? Мы сможем договориться!

– Что касается договоров, то вы гражданин Купцов, помешали мне с Иннокентием реализовать одно небольшое соглашеньице. Ради него бедному геометру пришлось отравить собственную матушку. Ей было за восемьдесят и, поэтому вскрытия не делали. Никто так и не узнал о лошадиной дозе мышьяка в желудке старушки. Сыночек продал прекрасную квартиру, наскреб деньжат на поездку в Каир, установил-таки прямую связь с врагом рода человеческого, а взамен получил удар по башке! Разве это справедливо?

– Вы… дьявол? – губы профессора дрожали, а мочевой пузырь собирался освободиться от своего содержимого. – Этого не может быть!

– Как и коэффициента сжатия пространства. Поверьте Ловцу Человеков, более удачливому, чем все рыбаки из Галилеи, вместе взятые и, не прикидывайтесь шлангом, профессор. Вы уже поняли, что имеете дело с тем, кто защитил свою докторскую диссертацию значительно раньше вас! – существо, управлявшее мертвым телом Ладыгина, встало и, роняя на пол капли сгустившейся крови, двинулось в коридор. – На сегодня достаточно пустой болтовни!

– Я могу искупить свою вину? – Купцов отчаянно цеплялся за последнюю соломинку надежды.

– Вне всяких сомнений! И сделаете это незамедлительно, – ноги трупа подкосились, и он начал оседать на пол. – Полагаю, что в ванной есть все, что Вам понадобится для искупления.

Сергей Викторович открыл указанную дверь, на ощупь отыскал на пластмассовой полочке бритвенный прибор Ладыгина, вынул из него лезвие и спокойно закатал рукав сорочки.

Брызнувшая из вены тонкая струйка крови ознаменовала начало перехода Купцова в миры, обитатели которых не понаслышке знали о коэффициенте сжатия пространства и чувствовали пресловутое сжатие на собственной шкуре.