Чтение онлайн

Покинув место сражения, Воробьев поспешил обнять девушку — они спускались в лифте вниз.

— Это было… Было ошеломляюще, — заметил он, обнимая Калу за талию и прижимая к себе. — Но… Они же очень разозлятся…

— И что они сделают? — фыркнула Чопра. — Натравят на меня Махадеви? Или, может, боевых слонов?

Конечно, ей не было шибко приятно от мысли, что она публично поссорилась со своим отцом и отцом Джея. Но что поделать? Иначе тут было нельзя. Папа простит ее рано или поздно. Мама, кажется, и вовсе была на их с Алексеем стороне.

— Все будет нормально, — Кала успокаивала то ли возлюбленного, то ли себя. — Я все равно никогда полноценно не вписывалась в их общество. Вот и прошло время, так сказать, окончательно оборвать пуповину.

Уставшие и голодные, ребята заехали по пути домой в ресторан и домой засобирались лишь тогда, когда им позвонил следователь, чтобы сообщить, что охрана к ним все же приставлена будет — уже две жертвы нападений были напрямую связаны с Чопрой. Саша Смоуг и Джей Бхат. Нельзя было так рисковать.

Кала и Алексей как раз вышли из такси и неспешно шли к подъезду дома последнего, когда их окликнули:

— Алексей Владимирович и Кала… ээ.. — замялся молодой полицейский.

— Просто Кала, — кивнула девушка.

На улице уже было очень темно, время шло к полуночи.

— Нам с напарником сторожить вас до утра, — признался сотрудник. — Может, можно у вас попросить хотя бы горячего кофе нам в термос налить?

— Да, конечно, — уже защебетала Чопра, когда вдруг..

Машина полицейских была припаркована чуть поодаль. У Калы зазвонил телефон. Она отвлеклась, отвечая на неизвестный номер — Чопра ещё не была приучена к тому, что позвонить может кто угодно, как был приучен Воробьев. Так что, когда в трубке раздался зловещий искаженный голос, она даже не сразу поняла, с кем говорит.

— Алло?

— А какой твой любимый фильм ужасов, Кала?

— Это не смешно, — девушка раздраженно поджала губы. — Ребят, если вы опять будете запугивать Лешу..

— То что ты сделаешь? — перебил голос.

— Я обращусь в полицию.

— Конечно, мудрое решение. Ведь полиция определенно защитит вас.

Позади раздался странный звук. Алексей вместе с молодым сотрудником все это время были отвлечены телефонным звонком Кале, не особенно смотря по сторонам. И это было ошибкой. Духоликий подкрался сзади, сразу же обезвреживая, в первую очередь, полицейского — обернувшись, Чопра увидела, как убийца достаёт нож из его виска. Кровь хлынула отовсюду: из глаз парня, из носа, изо рта. И из раны тоже. Он умер не сразу — сначала медленно осел на колени, хватаясь за место ранения, и лишь потом упал лицом на мокрый асфальт. Тело его сотряслось в предсмертной конвульсии. Кала метнулась к застывшему в ступоре Алексею, схватила его за плечо и рванула и на себя, когда Духоликий замахнулся вновь — лезвие рассекло кожу на предплечье девушки. Она взвизгнула от боли, но куда больше ее сейчас волновало состояние Воробьева, у которого, похоже, начиналась паническая атака.

И вновь всюду была кровь. Казалось, нужно было бы к этому привыкнуть. Но нет — Алексей, застыв, с ужасом наблюдал за происходящим. И вновь — стойкое ощущение дурного сна, которое не проходило, сколько бы мужчина не старался. Он чувствовал то, как задыхается, как вверх по венам поднимаются болезненные волны. Это было ужасно и одновременно — словно завораживающее. Парень только тогда очнулся, когда его рванула на себя Кала. Да и то ненадолго — Духоликий нанёс девушке небольшую, но кровавую рану.

— Кала! — Воробьев обхватил Чопру руками, силясь защитить ее от ударов.

Убийца уже было ступил в их сторону, но тут притормозил. Сначала ещё кое-что. Он наклонился к трупу полицейского, поднял его руку за запястье и три раза провёл по нему ножом. Цифра «три».

Напарник погибшего, похоже, заметил мельтешение у подъезда и поспешил врубить сирену на служебном авто, а затем и сам выскочил из машины. Он сжимал в руках пистолет, подбегая к Чопре и Воробьеву, но Духоликого здесь уже не было. Словно растворился в воздухе.

— Ты же в порядке? Кала? — Алексей чувствовал, как похолодели его губы, а по позвоночнику пробежала колючая волна.

Все происходящее снова смешалось с привычным кошмарным сном.

========== Глава 22. Боже, храни короля. ==========

У Маши была нездоровая привязанность не только к Воробьеву, но и к кошкам. У нее дома их жило аж три штуки — всех звали в честь небезызвестных пони. Флаттершай, Пинки Пай и Рарити. Любимицы Казанцевой.

Кошки были уже достаточно взрослыми, потому ничего не крушили, а по большей части просто спали, не приставая к хозяйке. Но сегодня был совсем не такой вечер. Сегодня к ней домой впервые придет Федор, так что даже ее названные дочери чувствовали исходящую от Маши нервозность. Рарити присела рядом с ней на пол, посмотрела на Машу с любопытством, а затем поднялась на задних лапках и вцепилась прямо в колготки на коленях девушки, оставляя рваные следы.

— Твою мать, ты! — Казанцева почти закричала, отчего кошка встрепенулась и пулей усвистела в одну из двух комнат. — Бешеная!

И как ей теперь предстать в таком виде перед Соколовым?

Тяжело вздохнув, Маша ушла в свою спальню. Стащила с себя колготки, оставаясь в милом темно-бежевом платье с рюшами и белым воротничком. Ладно. Она же дома — тут и колготки не нужны. Хотя те были очень красивыми.. Из сияющей серии «Кальцедонии». Придется покупать новые.

Казанцева немного нервничала. Почти сразу после первого свидания.. В общем, Федор вот-то нагрянет. Это и пугало, и радовало. Маша очень хотела увидеть его — причем в своих родных стенах. Но ей было также страшно от того, что может сегодня произойти. Она, конечно, девочка взрослая и знает, что, оставшись наедине, парочки грешат всякой срамотой. Особенно — в компании алкоголя. Этого делать точно нельзя.

И потом, хмыкнув, Казанцева ставит на стол в гостиной бутылку медового «Джим Бима». Она всегда предпочитала сладкую, но крепкую выпивку.

Через пару минут раздаётся звонок в дверь. Маша слово и сразу почувствовала, что там он. Она тут же отперла все замки и оказалась права — на пороге стоял Соколов.

От Федора, конечно, не укрылось то, что Маша не сказала ему о своих чувствах. Не то чтобы этого его охладило. Нет. Просто расстроило. Подкормило внутреннего червя. Теперь он предполагал, что, скорее всего, Маша его не любит. Но, в состоянии собственной бездумной влюбленности, он не счел, что это такая проблема.

Я буду делать для нее все, что угодно. Все, что она захочет, и тогда она обязательно меня полюбит.

Очень глупые рассуждения для парня, который знал много других девушек. Но никогда Федора не крыло по кому-то так, как по Маше. А когда ты кого-то так бездумно любишь, то мозги отключаются. Ты словно в мании — ноль критического мышления.

Когда-нибудь она тоже покажет мне свои чувства. Силу своей любви.

Так думал Федор. Было забавно, что он ещё сохранил наивность. Но не имея ее — вряд ли он бы вообще в это ввязался.

Парень заказал в кондитерской клубнику в шоколаде и сейчас нес эту коробку до комичности аккуратно. Когда Маша открыла дверь, Соколов расплылся в улыбке — она выглядела очень мило. Она это умела. Выглядеть милой.

— Привет, — он улыбнулся, — Это тебе.

Он протянул ей коробку, а затем развернулся и закрыл дверь.

— Я надеюсь, что тебе нравится клубника? Прости, не спросил.

Маша радостно приняла в руки коробку и тотчас принялась рассматривать. Такие знаки внимания — это приятно. За ней редко так ухаживали парни. И, тем более, никогда раньше не признавались в любви. Казанцева практически всю ночь не могла нормально спать, думая о словах Федора. Теперь девушка понимала, что может двигаться дальше. Дальше от Воробьева.