Чтение онлайн

В какой-то момент девушка поймала себя на том, что стоит у раковины, держа руки под горячей водой, и остервенело трет их, царапает ладони почти в мясо, силясь смыть с них воображаемую кровь.

В себя пришла Кала лишь потому, что Алексей положил руку ей на плечо. Она перевела на него неживой, растерянный взгляд. Глупо похлопала ресницами — точно механическая кукла.

— Тише, — Воробьев слегка погладил девушку по спине. — Тише, пожалуйста. Все хорошо.

Очевидно, что у девушки приступ или что-то такое. Не каждый день убиваешь людей, а лучших друзей — подавно.

— Если ты хочешь, можешь мне все рассказать.

— Могу? — переспросила Чопра, не осознавая даже смысла сказанного слова.

Ощущение реальности возвращалось к ней очень, очень медленно. Растекалось в глазах, заставляя моргать снова и снова. И даже осязание стало каким-то странным — Кала словно и тела своего не чувствовала. Не могла откликнуться на касание Алексея, не могла почувствовать, как щиплет кожу на истерзанных ладонях.

— Да, — слабо кивает она. — Я расскажу.

Кала идет в гостиную. Словно плывёт, даже не ощущая, как касается стопами пола. И лишь тогда, когда девушка рухнула на диван, боль разлилась по ее телу, как раскаленная магма. Кости зашипели, подобно влажному дереву в костре. Сердце забилось сильно-сильно, а затем, в одну секунду, словно и вовсе перестало качать кровь. Кончики пальцев онемели.

Из жара в холод. И обратно.

— Когда мы были маленькими, — Чопра еле шевелила губами, пока пустой взгляд упирался в экран выключенного телевизора, в котором она видела свое призрачное отражение. — Джей говорил, что мы — зеркальное отражение друг друга. Энергия Шивы и Шакти, которой суждено вечность переливаться, как из сосуда в сосуд, дополнять, уравновешивать.. Что, если я ничем не лучше него?

Кала перевела взгляд на Алексея.

— Я ведь убила его. Убила его же оружием, его ритуальным клинком. Он стал такой же жертвой во имя Кали, как и другие. Я просто… Когда он рванул вперед, у меня сработал молниеносный рефлекс — защитить тебя. Но он… Он не собирался тебя убивать. Не мог причинить мне такую боль. А я… Я ему смогла.

Теперь губы девушки подрагивали. И по всему лицу прошла дрожь, мышцы свела болезненная судорога.

— Он звал меня траурным цветком. С детства. Теперь я понимаю, что я, действительно, несу лишь… боль. Ведь я всегда думала только о себе, — взгляд вновь упирается в собственное отражение. — Только о себе.

Он вызвался ее слушать, и он, действительно, слушал. Сев напротив нее так, чтобы было видно ее лицо и глаза, он постарался полностью погрузиться в то, что ему рассказывала Кала. Алексею было трудно сейчас собраться с мыслями, но он сделал это, потому что любил Чопру. Разве не делаем мы ради любви то, что порой нам так сложно сделать? Конечно же, да.

Воробьеву было не особенно приятно думать о Джее. Но, в конце концов, Кала была вправе чувствовать то, что она чувствовала. И не ему не винить. Определено не ему.

— Но ведь ты… Ты спасла жизни. Не только мою, но и многих других. Вспомни о Маше и Феде. О других жертвах. Может быть, это было что-то искупительное. Ты не думала про это? Ты защитила стольких людей. А могла бы отпустить его… И, наверное, это было бы эгоистично.

Конечно, очень сложно говорить о таких вещах. Но Алексей пытался. Он взял руку Калы в свою. И гладил ее очень нежно.

— А я ещё читал, что цветок каллы означают бессмертие и чистоту. Почему он не вспоминал об этом?

Что-то внутри нее дернулось от слов Воробьева. От того, как он касался ее. Чопра перевела на него уже куда более осознанный взгляд и, наконец, не выдержав, заплакала. Не билась в истерике, ничего такого, просто почувствовала влагу на своих щеках и поморщилась, придвигаясь ближе к Алексею, чтобы уткнуться носом ему в плечо.

То, что он сказал, было так важно для нее.

Как и, в принципе, его поддержка.

— Наверное, он просто всегда был таким, — шмыгнув носом, уже куда более спокойно ответила Кала. — У его бабушки была шизофрения. Она умерла, когда мы были совсем ещё детьми. Возможно, что с ним тоже происходило что-то подобное, но его бред никто не считал бредом, потому что его отец, религиозный фанатик, и сам придерживался похожих взглядов. И всю жизнь давил на него. Ты недостаточно то, ты недостаточно это…

Вероятнее всего, Джей находил в Кале свое единственное успокоение. И теперь, именно благодаря ей, обрел его навеки.

— Я не пытаюсь его оправдать. Но часть меня просто хочет навсегда запомнить те моменты, когда я ощущала в нем братскую поддержку.

Чопра отрывисто выдохнула. Постаралась взять себя в руки. Алексей был абсолютно прав — ей было необходимо выговориться.

— Спасибо тебе. Я знаю, как тебе самому тяжело, так что… Я не имею права срываться. И больше не сорвусь.

Я обещаю.

========== Глава 27. Выпуск шестой. ==========

— Мне очень жаль, что все вышло так с твоим другом, — голос Луны в телефонной трубке слегка искажался из-за плохого приема связи в Главкино.

— Я… — Кала сглотнула ком в горле. — Я думаю, я справлюсь.

— Я бы могла сказать, что знаю, каково пережить подобное предательство, но.. Моя ситуация была другой. Психиатр — не то же самое, что друг детства.

Чопра немного помолчала. Совсем скоро настанет ее черёд выступать — она уже была целиком облачена в костюм Далматинца, лишь без маски. Тяжело вздохнув, она ответила:

— Я думаю, вам не стоит пока приезжать в Москву. Честно — я не знаю, ищут ли сообщника вообще. Васильев, как всегда, похмыкал и покивал, пока принимал у нас с Лешей показания, а потом… В общем, он больше не связывался с нами. А сегодня я даже не видела ни одного мента в Главкино. Не удивлюсь, если они закрыли дело после…

После смерти Джея.

— Мы и не собираемся приезжать пока, — согласилась Боне. — Мы с ребятами хотим ещё немного задержаться в Питере. Делаем вид, что жизнь продолжается, и все такое.

Луна тоже немного помолчала. Чопра готова поклясться — она хмурится по ту сторону провода.

— Как они могут закрыть дело, если нападение на того мента и Филиппа произошли, пока Бхат был в больнице?

— Васильев сильно хочет поскорее выйти на пенсию, — горько усмехнулась Кала, сделав вид, что упоминание фамилии Джея не причинило ей боль.

Дверь в гримерку открылась, и на пороге показалась Зоя. Она постучала пальцем по своим часам, жестом напоминая Чопре, что у Далматинца осталось не так много времени до выхода на сцену.

— Луна, я тебе перезвоню после съемок, хорошо? — поспешила закончить разговор та.

— Договорились. И, Кала… Будь осторожна, хорошо?

— Конечно.

Кала нажала на «отбой».

— Ты выступаешь через одного, — сказала Зоя и как-то неловко замялась, словно хотела что-то спросить.

— Хоть один вопрос про Духоликого, и я тебя лично линчую, — пригрозила Чопра.