Чтение онлайн

Увидев мужчин и женщин, пытавшихся сесть в лодку, привязанную к причалу на Сене, он самолично выстрелил в них; промахнувшись, он испугался, что они уплывут, и в ярости вызвал стражников; Карл приказал им открыть огонь и захохотал, увидев, как лодка перевернулась, а кричащие жертвы скрылись под водой, смешанной с кровью.

Париж сошел с ума, утренний свет позволил увидеть с ужасающей ясностью кошмар истекшей ночи. На улицах высились горы трупов; стены были забрызганы кровью; везде стоял тошнотворный запах ночной бойни; злодеяния продолжались весь день; то, что было легко начать, оказалось невозможным остановить.

Король Наварры и принц Конде стояли перед королем Франции. Глаза Карла были налиты кровью, на его одежде виднелись клочья пены, руки монарха подрагивали.

Возле короля находились его мать, все приближенные с оружием и несколько стражников.

– Вы здесь, господа, - сказала Катрин, - ради вашей безопасности.

– Отныне во Франции должна быть одна религия, - закричал король.
– Я желаю иметь в королевстве только одну веру. Месса... месса или смерть.

Он засмеялся:

– Вы имели удовольствие видеть, что происходит, да? Вы были на улицах. Там лежат горы трупов. Мужчин разрывали на части... женщин, детей... мальчиков и девочек. Все они были еретиками. Месса или смерть... смерть или месса. Вам, господа, повезло больше, чем вашим единоверцам, не имевшим права выбора, которое предоставляют вам.

Генрих Наваррский перевел пристальный взгляд с безумной физиономии короля на непроницаемое лицо королевы-матери; он помнил о вооруженных гвардейцах, стоявших не только в покоях, но и в коридорах. Он проявит осторожность; он не собирался распроститься с жизнью из-за такого пустяка, как вера.

Конде сплел на груди руки. "Бедный романтичный Конде, - подумал его кузен Генрих Наваррский, - храбр, как лев, но глуп, как осел".

– Ваше Величество, - холодным бесстрастным тоном сказал Конде, словно он сотни раз смотрел в глаза смерти и такая ситуация была для него привычной, - я сохраню верность моей религии, даже если мне придется умереть за это.

Пальцы короля сомкнулись на рукоятке кинжала. Он шагнул к Конде и поднес лезвие к горлу принца. Конде смотрел на расшитые шторы, точно король предложил ему полюбоваться ими. Бедный Карл потерял смелость, видя перед собой проявление такого самообладания. Его дрожащая рука опустилась, он повернулся к Наваррцу.

– А ты... ты?
– закричал Карл.

– Ваше Величество, умоляю вас, не тревожьте мою совесть, - уклончиво ответил Генрих.

Король нахмурился. Он подозревал своего грубоватого родственника в хитрости; он ни прежде, ни сейчас не понимал его; лицо Наваррца говорило о том, что он готов подумать о перемене веры, хотя и не хочет делать это с явной легкостью. Ему требовалось время для примирения со своей совестью.

– Совершены дьявольские злодеяния, - крикнул Конде.
– Но я располагаю пятью сотнями людей, готовыми отомстить организаторам кровавой бани.

– Не будьте так уверены в этом, - сказала Катрин.
– Вы давно устраивали перекличку? Я полагаю, что многие из ваших славных людей никогда уже не смогут послужить принцу Конде.

Дрожащий король почувствовал, что его ярость проходит; он был близок к глубокой меланхолии, которая всегда следовала за его приступами безумия. Он почти с жалостью сказал Наваррцу:

– Открой мне истинную веру, и я, возможно, порадую тебя.

В эту минуту в комнату вбежала прекрасная девушка с темными распущенными волосами. Марго упала на колени перед королем, взяла его дрожащие руки и поцеловала их.

– Прости меня, брат. О, Ваше Величество, простите меня. Я узнала, что мой муж здесь, и пришла, чтобы попросить тебя сохранить ему жизнь.

– Встань, Маргарита, и оставь нас. Это дело тебя не касается, сказала Катрин.

Но король не выпустил рук Марго; по его щекам побежали слезы.

– Мой муж в опасности.
– Марго повернулась к матери.
– Кажется, это касается меня.

Катрин пришла в ярость. Она не собиралась позволить Конде или Наваррцу умереть, но королева-мать рассердилась, сочтя, что ее дочь и сын осмелились не подчиниться ей; она также была раздражена тем, что показалось ей очередным спектаклем Марго. Еще недавно девушка ненавидела своего будущего супруга; сейчас она играла, якобы желая спасти его жизнь Катрин была уверена в том, что дочерью руководит любовь к театральности, а не к мужу. Но важным было лишь воздействие поступка Марго на короля.

– Я предложил ему жизнь, - заявил король.
– Он должен только сменить веру. Месса или смерть - вот что я сказал Наваррцу. Месса или смерть...

– И он выбрал мессу, - промолвила Марго.

– Он сделает это, - с иронией в голосе сказала Катрин.

– Значит, он в безопасности!
– сказала Марго.
– Ваше Величество, два других джентльмена умоляют меня помочь им... они принадлежат к свите моего мужа. Это де Моссан и Арманьяк. Вы дадите им шанс, Ваше Величество? Дорогой брат, ты позволишь им сделать выбор между смертью и мессой?

– Чтобы порадовать тебя, - Карл истерично обнял Марго.
– Чтобы порадовать тебя.

– Ты можешь покинуть нас, Маргарита, - сказала Катрин.

Перед уходом Марго встретилась взглядом с глазами мужа. Они как бы говорили: "Твой поступок эффектен, но излишен. Неужели ты сомневаешься, что я выберу мессу?" Но также в его глазах сверкнула искорка, на губах Генриха появилась улыбка, означавшая: "Мы - друзья, верно? Мы - союзники?"

Когда Марго удалилась, король повернулся к Конде:

– Откажись от твоей веры! Прими мессу. Я тебе час на раздумья. Если ты не примешь мессу, тебя ждет смерть. Я сам убью тебя. Я... я... убью...

Королева-мать знаком велела стражникам увести Наваррца и Конде; затем она принялась успокаивать короля.

Усталый Карл лежал на своей кровати; слезы катились по его щекам.

– Кровь... кровь... кровь...
– бормотал король.
– Реки крови. Сена и мостовые стали красными от крови. Она сделала парижские стены багряными, точно осенью, когда на них пламенеют листья ползучих растений. Кровь! Везде кровь!

К нему подошла его королева; ее лицо было искажено страданиями. Неловкая походка, напомнившая королю о беременности супруги, сделала его слезы еще более обильными. Этот ребенок войдет в жестокий мир. Кто знает, что с ним случится?

Девушка опустилась на колени перед Карлом:

– Ужасная ночь! Страшный день! Не дай ему продолжиться. Умоляю тебя. Я не в силах слышать крики людей. Не могу выносить их.

– Я тоже, - простонал он.

– Говорят, ты собираешься убить принца Конде.