Чтение онлайн

Пять тысяч сто четыре года назад меня вынесло на берег другим человеком — без памяти, помня лишь свое имя.

«Не бойся. Я позабочусь о тебе».

Я сижу на краю утеса, с которого прыгнула несколько недель назад. Ноги болтаются над пропастью. Когда закрываю глаза, почти чувствую, как рука Аглаопы прижимает песчинки к моему плечу после того, как я оказалась на берегу. Вижу ее улыбку так ярко, будто мы только что стояли на побережье Анфемоэссы.

— Она никогда не забывала, — шепчу я, проворачивая на пальце кольцо, которое она мне подарила. Не открываю глаз, когда Ашен опускается рядом и обнимает меня за плечи, притягивая к своему теплу. — Она так и не сказала, что все это время помнила.

— Как думаешь, почему? — спрашивает Ашен, уткнувшись подбородком в макушку и проводя пальцем по моей коже.

— Может, она считала, что боль от незнания менее мучительна, чем осознание, что собственная семья принесла нас в жертву.

— Хм, — Ашен не соглашается и не спорит. — Может, она знала, что сможет любить тебя сильнее тех, кто оставил тебя.

Мы замолкаем. Я открываю глаза и наблюдаю за волнами внизу, колышущимися под легким туманом. Уртур довольно вздыхает по другую сторону, когда моя рука погружается в его шерсть.

— Как ты справлялся все это время, Ашен? Как ты с этим живешь?

Жнец тихо смеется, и в его смехе звучит грусть. Он целует меня в висок.

— Потребовалось много времени, чтобы понять это, вампирша. Думаю, я по-настоящему осознал это только тогда, когда дерзкая вампирша прошептала заклинание, чтобы спасти меня, а затем ударила по голове за сырной лавкой в странном городке.

— Умная, видимо, девушка.

— И безрассудная.

— Все знают, что это лучшая комбинация для вампира.

Ашен снова улыбается и крепче сжимает мое плечо.

— Пойдем, вампирша, — говорит он, целуя меня. — У меня есть то, что помогает, и я покажу тебе.

— Звучит подозрительно, как сюрприз, — отвечаю я, пытаясь найти энтузиазм для одной из его затей, хотя мне не очень хочется.

— Так и есть. И я обещаю, оно того стоит. Увидишь.

Ашен подталкивает меня, без слов предлагая встать. Он поднимается и протягивает руку, я принимаю ее, и мы идем обратно к нашему дому на утесе, а шакал следует за нами. Уртур остается в саду скульптур, когда мы спускаемся по лестнице и переступаем порог недавно починенной двери, направляясь к общине демонов, живущих в тумане.

Мы идем прямиком в «Kur», где нас уже ждут Эрикс, Эдия и Коул.

— Что происходит, Жнец? — спрашивает Эдия, обнимая меня. — Эти двое ничего не говорят. Поверь, я пыталась.

— Хм. Интересно, какие методы ты использовала. Это включало песни из «Русалочки»? Пожалуйста, расскажи подробнее, — шепчу я ей в волосы. Ее запах окрашен легким нервным оттенком, но он рассеивается, когда она смеется. — Серьезно, сучка. Ты скрываешь важные детали.

— Ладно. Сегодня вечером достанем текилу, и я все расскажу, — Эдия целует меня в щеку и не отпускает мою руку, когда мы поворачиваемся к Ашену. — Ладно, демон. Говори, что тут происходит.

Ашен сдерживает улыбку и блеск в глазах, кивая Эриксу.

— Мы отправляемся в небольшое путешествие, — говорит ангел, снимая с шеи цепочку с ключом от Царства Света. Коул улыбается, достает из кармана ключ от Царства Теней, и они соединяют две половинки, поворачивая их в противоположных направлениях, пока не находят нужный портал.

Когда мы переступаем водянистый барьер между мирами, перед нами раскидывается Дом Добродетелей: американские горки кружат над головой, смех окружает нас, а воздух пахнет чуррос. Следы войны еще видны в мелочах — в стуке молотка по зубилу, когда каменщик чинит стену, в свежей краске на ставнях домов. Но этот мир исцеляется, и души, живущие здесь, встречают нас тепло.

— Мы идем на свидание? Это свидание на пятерых? — спрашиваю я, когда мимо проезжает маленький поезд, гудит в знак приветствия, а дети внутри машут нам. Радость пузырится в груди, прикрывая тлеющую грусть, я подпрыгиваю на носках. Замечаю, что рука Ашена не обжигает мою, и поднимаю ее — на запястье светятся белые полосы. В груди вспыхивает предвкушение, когда я встречаю его улыбку своей. — Мы идем на аттракционы? И купаться? И на серфинг?

Глаза Ашена лучатся теплом, которое он пытается, но не может сдержать.

— Я же обещал, вампирша.

Я подпрыгиваю на месте, затем пытаюсь потянуть его за собой, но он не двигается.

— Чего мы ждем, Ашен?

— Нашего гида.

Я хмурю брови, недоумение растет. Ашен сохраняет легкую улыбку, но в ней появляется мягкость. Через отметину я чувствую тревогу и ожидание. И затем улавливаю его — на легком ветерке, долетевшем до меня. Это звездный свет и шалфей, и что-то новое, свежее. Солнце на росе. Мед на тосте. Сладкий, нежный аромат. Счастье.

— Мама?..

Эти два слога будто зависают в воздухе, растягивая время, истончая его, пока они не проникают в самую глубь меня. Вся кровь приливает к сердцу. Кожа покалывает от ее отсутствия. Губы размыкаются на неровном вздохе. Слезы уже застилают глаза, когда я поворачиваюсь к Эдии. Ее мышцы напряжены, но кости будто превращаются в жидкость.

— Ты такая храбрая, мама. Я видел тебя. У ворот Эсагилы.

Каждый удар сердца Эдии — симфония. Она сгибается, дрожащей рукой прикрывая рот. Ладонь не может поймать звук, который вырывается наружу. Эрикс держит ее, не давая упасть. В его глазах слезы, когда он целует ее в лоб и наклоняется, чтобы поймать ее взгляд. — Это не сон, любимая. Оглянись.

Он медленно поворачивает ее, и я тоже разворачиваюсь. Наши взгляды встречаются на мгновение, прежде чем Эдия видит мальчика, которого потеряла так много лет назад.

Тайо.

Темная кожа, глаза, как уголь. Широкая улыбка, полные губы. Он худой, но крепкий. Просто мальчик, которому не суждено было повзрослеть. Он так похож на Эдию, что с первого взгляда я понимаю — это ее сын.

— Я скучал по тебе, мам, — говорит он, и слезы скатываются с его густых ресниц.

Крик Эдии невозможно забыть, даже без вампирской памяти. Это звук сердца, расколотого пополам радостью, которая ощущается как мука, когда наконец вырывается наружу.

Эдия бросается вперед, падает на колени на брусчатку. Она прижимает мальчика к груди, а его маленькие руки обнимают ее крепко. Ее тело дрожит. Она шепчет что-то, чего я не могу разобрать. Тайо плачет у нее на руках. Его ладонь гладит ее обнаженное плечо с благоговением — любовь, которая никогда не угасала, а только ярче разгорелась после долгого ожидания.