Чтение онлайн

Эти слова, фрау Лютер, сама истина“.

„Да, пастор. Я знаю, что это так, — согласилась Кати, кивая головой. — Но мы с доктором надеялись провести несколько спокойных лет в Зульсдорфе. Он работал усердно и заслужил хороший отдых. — Она вытерла слезы. — Теперь это невозможно. Он умер. Фермы разрушены. Жильцы съехали. Моим детям нужно образование. Я забыта. У меня нет денег. Чума повсюду окружает меня и приближается с каждым часом. Она уносит моих друзей“, — закончила она совсем расстроенно.

„Да, у вас действительно много проблем, — посочувствовал Бугенхаген. Он похлопал ее по руке. — Но у вас также много благословений. Сегодня днем я буду проводить похоронную службу для всех трех детей Крамера. Ваши дети по-прежнему живы!“

„Да, пастор, это так, я не должна жаловаться. Господь да простит меня. Я думаю, что я просто старая, уставшая женщина“.

Бугенхаген улыбнулся. „Господь понимает, и я уверен, что Он любит вас ничуть не меньше, чем прежде. Наша проблема лишь в том, что мы не всегда понимаем Его. Пока вы говорили, я думал о тех благословениях, которые дарованы мне Его провидением. Его провидение спасло нас от Сулеймана Могущественного. Оно дало вам возможность бежать из Нимбсхена. Его провидение спасло Виттенберг и останки доктора Лютера от герцога Альбы. Его провидение…“

„Да, да, — перебила его Кати. — Да, Бог воистину благ. У меня нет никаких причин для жалоб“.

Бугенхаген остановил ее, подняв руку. „Фрау Лютер, — сказал он, — за последние недели я думал над тем, что общего было у Мартина и Моисея. Моисею нужно было предстать перед фараоном, Мартин предстал перед Карлом V. Моисей должен был терпеть лживых братьев. Его братья даже сделали золотого тельца! Мартин должен был терпеть Карлштадта и других. Моисей писал книги, Мартин тоже занимался этим. Моисей умер. Мартин умер. Но совсем недавно я узнал нечто новое о смерти Моисея, и от этого запело мое сердце“. Он взглянул на часы и сказал: „Мне нужно торопиться. Сегодня у меня еще три похоронных службы. Но вот в чем дело.

После сорока лет скитаний Моисей подвел детей Израиля к самой границе обетованной земли. Далее Господь повел его на гору. С этого места Он показал Моисею обетованную землю. Стоя там, Моисей увидел ее всю — от Галаада до Дана. Затем Господь сказал ему: „Вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: „семени твоему дам ее“. [36]

В конце концов, когда Моисей увидел землю, пальмы, плодородные долины и реку Иордан, Господь сказал: „Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь“.

Вам никогда не казалось это несправедливым?“ — улыбнулся он.

Кати кивнула. „Да, мне всегда казалось, что это несправедливо“.

„Но, фрау Лютер, на этом все не кончилось“. Он открыл Новый Завет на Евангелии от Марка и из 9 главы прочитал: „И явился им Илия с Моисеем; и беседовали с Иисусом“.

Итак, вы видите, фрау Лютер, Моисей не только увидел обетованную землю, но ему была дана удивительная возможность войти в нее и быть вместе с Иисусом, Сыном Бога, в земле обетованной. И конечно, никто никогда не получал большего благословения!“

„Но какое это имеет отношение ко мне?“

„Когда-нибудь вы поймете, — уверил ее Бугенхаген. — Вы увидите Мартина, Елизавету и Магдалену снова, и все вы возрадуетесь у трона. Вы никогда не должны забывать слова Павла: „Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан“. [37]

Пастор остановился, положив руку на ручку двери. „Доктор Мартин научил мир тому, что „праведный верою жив будет“. И это действительно великая истина. Ничто не может принести большего удовольствия Сатане, чем удачная попытка заставить вас отступить от этого словом или делом. Фрау Лютер, Господь позволяет вам страдать, чтобы испытать вас. Но я хорошо вас знаю, и я знаю, что вы пройдете через все испытания“. Сказав это, он кивнул Кати и ушел, оставив ее размышлять над благословениями, которые Бог дал ей. У нее снова появилось мужество. Она будет верной. По Божьей благодати она докажет истину того, что Бог открыл Мартину, — „праведный верою жив будет“. Эти слова по-прежнему были реальными. Бог будет с ней, пока ей трудно.

Кати откладывала отъезд из Виттенберга как можно дольше. Но все же ей пришлось уезжать. Когда повозка была загружена, она в последний раз посетила церковь замка и могилы детей на кладбище. Затем, уверенная в скором возвращении, она поспешила к повозке, взобралась на нее и велела трогать.

Проезжая через Эльстерские ворота, кучер устремился в Торгау. С самого начала лошади явно нервничали. Огорченный их поведением, кучер ругал их снова и снова. Вспоминая, как лошадь пала в другой поездке, Кати заставила себя промолчать. Они уже подъезжали к деревне, когда огромная собака с лаем бросилась на лошадей.

Лошади встали на дыбы. Кучер изо всех сил натянул поводья и закричал на них, но ничего не смог добиться. Напуганная Кати спрыгнула с повозки. Худшего места для прыжка она выбрать не могла. Ударившись о камень, она сильно ушиблась и скатилась в речку, упав с довольно высокого берега. Стараясь удержаться на воде, она закричала: „Господь, помоги мне!“

К счастью местный крестьянин увидел несчастный случай и быстро подбежал к ней на помощь, вытащив ее и не дав ей утонуть.

Когда лошади успокоились, кучер и дети устремились туда, где на дороге лежала Кати. Павел выпрыгнул, неся с собой несколько теплых одеял. Он завернул в одеяла дрожащую Кати и приготовил для нее в повозке место поудобнее. Они осторожно подняли ее, положили в повозку и заставили лошадей продвигаться вперед с огромной скоростью. Двумя часами позже ее внесли в дом Каспера Грюневальда в Торгау — дом, который они заранее сняли.

„Позовите врача! — закричал Павел. — Моя мать ранена. Она едва не утонула“.

Доктор был немедленно вызван. Пока все ждали результатов, госпожа Грюневальд сняла с Кати мокрые одежды, завернула ее в теплое одеяло и постаралась устроить ее поудобней.

Когда доктор прибыл и осмотрел Кати, он обнаружил, что внутренние повреждения были настолько серьезными, что он ничего не мог сделать. Грюневальды с любовью заботились о ней и, поскольку Грюневальд был хорошим другом доктора Лютера, его дом был истинным раем для нее, где за ней ухаживали со всей любезностью.

Когда зима сковала льдом реки и покрыла снегом землю, Кати с трудом начала поправляться. Думая о детях, она старалась выжить. Но казалось, что битва будет бесполезной. Часто в агонии она обращалась к прошлому. Во сне ее постоянно мучили воспоминания. Снова и снова она рассказывала всем окружающим подробности своих снов. Чаще всего она видела во сне величайшие моменты жизни своего мужа. Несколько раз она рыдала: „Я, наверное, с трудом дождусь своего призвания“.

В конце первой недели декабря появился Хельмут Шмидт. Опираясь на костыль, он с улыбкой склонился над Кати. „Я приветствую вас, фрау Лютер“, — сказал он радостно. Его глаза сияли, и в голосе слышалась радость.

„Как дела у Эстер?“ — спросила Кати, глядя на него.

„Разве вы не слышали?“ — В его голосе послышалась нотка печали.

„Что-нибудь не так?“ — Кати помрачнела, озабоченно глядя на него.

„Эстер и двойняшки стали жертвами чумы. Пастор Бугенхаген проповедовал на их похоронах две недели назад. Я остался один. Я закрыл свою лавку и с братом отправился сюда, в Торгау“.

„О, как ужасно!“

„Нет, фрау Лютер. Это не ужасно. Бог был очень близок ко мне. Он — моя сила“. Улыбка снова появилась на его лице.