Чтение онлайн

Пока Кати вспоминала все это, к ней пришло вдохновение. Может быть, Господь использует ее для того, чтобы она вела к свету других и показывала, что спасение достигается верой, а не наказанием, не добрыми делами и повторением? Восхищенная этой идеей, она случайно написала „Богемия“ на юго-восточной границе Саксонии вместо „Бавария“. Она опять испортила карту, пришлось все начинать сначала.

Когда святой Бернар решил удалиться от мира, он убедил 31 из своих последователей пойти вместе с ним. Размышляя об этом, Кати кинулась к окну. Внутреннее побуждение заставило ее открыть и снова закрыть его. Да, оно было довольно широким, и худенькая девушка могла пролезть в него! Однако до земли далеко. Но деревянный сарай прямо под окном делал прыжок возможным. Достаточно прыгнуть вправо, а затем с крыши на землю. Испытывая странное возбуждение, она запела свой любимый гимн святого Бернара:

Кати уже засыпала, когда в ее дверь тихонько кто-то поскребся. Мгновение спустя Аве фон Шенефельд прокралась к ее кровати. При свете свечи, которую она держала, Кати заметила пакет у нее в руках. Она была без покрывала, и ее темные волосы напоминали щетку.

„Я кое-что принесла тебе“, — сказала она мягко.

Почувствовав запах сельди, Кати прошептала: „Лучше положи это под кровать. Келья аббатисы за стенкой. Ее длинный нос по чуткости не уступает носу охотничьей собаки. Давай подождем, пока она захрапит“.

„А долго ждать?“

„Я не знаю. Но она уже легла. Скорее всего, недолго. Пока мы ждем, ты можешь посмотреть мою карту Римской империи“.

Кати разложила карту на кровати и придвинула поближе свечу.

„Это было нетрудно, ведь мне нужно было просто сделать копию. Однако в спешке я испортила первые две“.

„Пока ты рисовала эту карту, я составляла карту Саксонии. Моя карта очень важна“, — прошептала Аве.

„О чем ты?“

„Ты же знаешь, что Нимбсхен находится на самой границе Альбертинской Саксонии, которой правит герцог Георг. Он ненавидит всех, у кого есть новые идеи. Если бы он поймал человека, согласного помочь нам бежать, он бы повесил его!“

Глаза Кати округлились. „Бежать?“ — спросила она.

„Посмотри на карту, — сказала Аве, избегая прямого ответа. — Мы могли бы отправиться на восток в телеге. Стоит нам добраться до Торгау, и мы будем в безопасности, потому что этот город относится к Эрнестинской Саксонии, которой правит Фридрих Мудрый. Хотя он католик, он все же уважает Лютера и его последователей“.

„А что, если телегу остановят до Торгау?“ — У Кати пересохло в горле, и она стала облизывать губы.

„Это нетрудно“. — Аве провела своим маленьким пальчиком по маршруту побега, который она обвела кружками. — В любом случае мы недалеко от границы с владениями Фридриха. Если нас обнаружат, мы можем повернуть на север“.

„А что, если там нет дороги?“

„Мы должны доверять Господу!“

Звуки громкого храпа раздались в тишине: Хрр-р-р-мм. Аве стала разворачивать пакет.

„Подожди, — воскликнула Кати. — Она спит довольно чутко. Нам нужно подождать, пока она не засвистит“.

„Засвистит?“ — на лице Аве отразилось удивление.

„Да, засвистит. Когда она спит крепко, то слышно: Хрр-р-р-мм фиу-фиу! Вот это фиу-фиу означает, что мы в безопасности. А пока расскажи мне, почему Саксонию поделили между Георгом и Фридрихом“.

„Это довольно сложно, — сказала Аве, которая собиралась стать преподавателем истории. — Вкратце произошло следующее. Более полувека сыновья и внуки Фридриха Храброго совместно правили всей Саксонией. Но в 1485 году — через два года после рождения доктора Мартина Лютера — наследники Эрнст и Альберт решили поделить Саксонию так, чтобы каждый из них независимо правил своей территорией. Историки называют это разделение Лейпцигским разделением. После этого появилась Альбертинская и Эрнестинская Саксония.

Поскольку Фридрих был старшим наследником, он стал избирателем“.

„И что это значит?“

„Я вижу, что ты даже не начинала учить урок по Римской империи, — сказала Аве. — В Римской империи есть семь избирателей, каждый из которых наследует это положение. Таким образом, старший сын Фридриха Мудрого унаследует это положение от своего отца. Эти семь избирателей выбирают императора Римской империи. Когда был избран Карл V, он заключил сделку с Фридрихом, обязав его голосовать за себя. Частично из-за этой сделки Фридрих вынужден благосклонно относиться к Мартину Лютеру и его последователям. Но это уже другая история.

Во время Лейпцигского разделения было решено, что, поскольку старший сын имеет преимущество быть избирателем, он должен разделить Саксонию и дать своему младшему брату право выбрать любую часть. Именно из-за положения отца Георг теперь является правителем больших областей Альбертинской Саксонии.

„Я…“ — ее перебил протяжный свист аббатисы. „Как ты думаешь, теперь мы в безопасности?“

Кати с минуту прислушивалась, а потом улыбнулась. „Да, она спит. Открывай пакет“.

Перекрестившись, Кати принялась за сельдь. Она ела так, будто ей долго пришлось голодать. Пока она расправлялась с рыбой и капустой, Аве вытащила письмо со дна пакета. „Посмотри сюда“, — прошептала она, подвигая поближе свечу.

Кати глянула и чуть не подавилась. Письмо начиналось словами: „Дорогой доктор Лютер, я пишу вам из Нимбсхена…“ Шок был слишком сильным, и в этот момент она подавилась костью.

Закрыв глаза, Кати начала кашлять.

„Тише, — просила Аве, прикрывая ей рот рукой. Но она не могла остановиться.

„Кх-кх-кх!“ — закатывалась она. Наконец она с трудом проговорила: „Спрячь письмо и — кх — постучи меня по спине“.

Аве спрятала письмо под карту Саксонии, затем изо всей силы три раза шлепнула Кати по спине. Третий шлепок избавил Кати от кости. В этот момент храп прекратился. Испугавшись, девушки смотрели на дверь. Через секунду она широко распахнулась.

Перед ними со свечой в руке появилась аббатиса. Она крайне редко показывалась без покрывала и теперь, несмотря на напряженность ситуации, Кати уставилась на ее совершенно лысую голову, кое-где поросшую редкими седыми волосами.

„Ты что, заболела?“ — спросила она, высоко поднимая свечу.

„Кати подавилась, но я помогла ей“, — объяснила Аве.

Аббатиса смотрела на них с недоверием и задумчиво почесывала подбородок. „Хлеб был свежим, — сказала она наконец. — Я не понимаю, как ты могла им подавиться“. Затем она принюхалась. „Мне кажется, или пахнет рыбой?“ — спросила она. Она быстро присела на корточки и заглянула под кровать. Поднявшись, она держала в руке остатки сельди.

„Что здесь происходит?“ — потребовала она ответа, треся рыбьим хвостом.

„Ну, ну, понимаете, это… — начала Аве, — мы знаем, что вы хотите, чтобы мы уподоблялись Иисусу. А когда Он кормил пять тысяч, Он дал им хлеб и р-рыбу. Правильно?“

„Да, но рыбки, которые нашлись у мальчика, были маленькими, а это большая сельдь!“ Взгляд ее выцветших голубых глаз остановился на карте Саксонии, лежавшей на кровати. Подняв, она поднесла карту к глазам. „Я велела нарисовать карту Римской империи, а не Саксонии!“ Она поднесла свечу поближе, чтобы лучше рассмотреть карту. „А что это за точки, идущие от Нимбсхена в Торгау, а затем в Виттенберг?“ Она показала на них пальцем, и лицо ее исказилось.