Чтение онлайн

Это был мужчина, искавший что-нибудь в подарок ко дню рождения супруги, но не знавший толком, что ему надо. Рэйчел расспросила его о возрасте жены, ее вкусах, размере и любимых цветах и предложила отделанную кружевом шелковую комбинацию 1930-х годов. Ее можно было использовать как ночную рубашку, а дамам посмелее она могла послужить даже платьем на вечеринке. Рейчел заверила покупателя, что и сама была бы рада получить такой подарок. Потом он не мог выбрать между серым с розоватым отливом и прозрачно-белым цветом, и она подтолкнула его к последнему. Мужчина расплатился наличными, по всей видимости обрадовавшись, что вопрос с подарком решился быстро. Рэйчел завернула комбинацию в несколько листов тонкой дорогой бумаги и украсила сверток атласными лентами, чтобы покупателю оставалось только вручить подарок.

Как только клиент ушел, она бросилась проверять, что показал тест: в окошечке не было розовой линии, даже и намека на нее. Значило ли это, что она не была беременна, или линия исчезла просто потому, что тест пролежал слишком долго? В коробке была еще одна полоска, но Рэйчел решила использовать ее дома вечером, когда ей никто не сможет помешать.

Во второй половине дня в магазин зашла постоянная покупательница — женщина лет сорока — и положила на прилавок пакет.

— Я хотела спросить, не нужен ли вам жакет от Скиапарелли? Лет десять назад я купила его, потому что влюбилась в него с первого взгляда, но сейчас я вынуждена взглянуть правде в глаза: времена, когда я влезала в восьмой размер, давно прошли.

Жакет был из ярко-розовой атласной ткани, на этом фоне танцевали голубые цирковые лошадки и красовались четыре пуговицы в форме прогнувшихся назад акробатов. Рэйчел тут же узнала вещь:

— Это из ее коллекции «Цирк» 1938 года. Она безумно мне нравится.

Узкая талия, длинная баска и рукава три четверти. Рэйчел глянула на лейбл и сразу поняла, что вещь оригинальная. Никто не смог бы скопировать этот принт или такие необычные пуговицы.

Она начала осматривать жакет внутри и снаружи, нет ли на нем каких-нибудь повреждений, которые могли бы повлиять на цену. И в этот момент почувствовала острый спазм в области матки, а потом теплое между ног. Рэйчел перенесла вес на другую ногу, и боль пришла снова. На глаза набежали слезы, она крепко зажмурилась и отвернулась, сразу же поняв, что это значит.

— С вами все хорошо? — спросила клиентка.

— Да, все в порядке. — Рэйчел сделала глубокий вдох. — Я с радостью вывешу ваш жакет в магазине по цене, на которую мы договоримся, а потом я отдам вам пятьдесят процентов от цены продажи.

— Я надеялась, что вы купите его у меня сегодня за наличные, — сказала женщина, избегая встречаться с ней взглядом. Ей явно были нужны деньги.

Рэйчел разрывало на части. Этот жакет был из числа исторически ценных предметов, как раз из таких она предпочитала составлять свою коллекцию товаров.

— На какую сумму вы рассчитывали?

— Я думала, может, около пятисот фунтов? Я проверяла по Интернету, и такой был продан в Америке в прошлом году почти за тысячу долларов.

Рэйчел не сомневалась, что так оно и есть, но у нее просто не было столько наличных. Сердце сжималось оттого, что возможность вот-вот будет упущена, но оплата счетов сейчас прежде всего.

— Простите, боюсь, я не смогу вам помочь, — ответила она.

Как только клиентка ушла, Рэйчел повернула табличку на двери надписью «Закрыто» на улицу и бросилась в уборную. Надобность во втором тесте на беременность отпала. Она опустилась на унитаз, положила голову на руки и просидела в таком положении долгое время.

На следующее же утро после их случайной встречи Мэри написала Элеанор и поблагодарила за чай и возможность погреть косточки возле ее очага.

«Я бы очень хотела увидеться с тобой еще раз до отъезда в Штаты. Возможно ли добраться до вас поездом?»

Было бы неплохо завести собственных друзей в Англии. Ведь все, с кем она встречалась здесь, были в основном из круга Уоллис.

В ответ пришло письмо. Элеанор писала, что рада видеть Мэри в любое время и что от вокзала Виктория ходит поезд до станции Пулборо. Если, прибыв на станцию, она попросит начальника станции позвонить, ее муж приедет и заберет ее.

Уоллис была ошеломлена, когда Мэри обмолвилась о том, что собирается съездить в гости к Элеанор.

— Не думала, что вы близкие подруги. Но ты поедешь точно не в эти выходные, потому что Дэвид Пригласил тебя в Форт Бельведер. Я рада, что тебе удастся повидать его в собственном логове. Это единственное место, где он может быть самим собой.

В пятницу вечером Эрнест, Мэри и Уоллис поехали в Форт, располагавшийся возле деревни Саннингдейл к востоку от «Лондона. На подъезде к Форту Мэри воскликнула:

— Боже, да это же настоящий замок!

У здания были зубчатые стены и башня, над которой реял флаг.

— На самом деле это не замок, — поправил ее Эрнест. — Это загородный дом в неоготическом стиле, построенный в 1820-х. Архитектором был Джеффри Уайтвилл. Он также реконструировал Виндзорский замок.

Уоллис сняла с головы косынку и поправила прическу.

— Отец Дэвида передал ему дом пять лет назад, и с тех пор он его переделывает: пристроил бассейн и теннисные корты, парильню и кучу ванных комнат, и почти в каждой гостевой комнате теперь есть отдельная ванная. Он придает этому очень большое значение.

Принц вышел на крыльцо поприветствовать их, а целая толпа слуг приготовилась подхватить багаж.

— Добро пожаловать в мое жилище, — произнес принц. Мэри присела в реверансе, заметив, что Уоллис не стала себя утруждать. — Позвольте мне показать ваши комнаты.

— Дэвид, это может и прислуга сделать, — сказала ему Уоллис. — Почему бы тебе не смешать напитки?

— Ты у нас специалист по коктейлям, — запротестовал принц. — А мне доставило бы удовольствие проводить Мэри и Эрнеста наверх.

Уоллис сдалась, и, пока они шли через холл и поднимались по величественной лестнице, принц показал им то, что еще наметил переделать, назвал всех предков, изображенных на портретах, и пригласил их остановиться на изгибе лестницы и полюбоваться открывающимся из окна видом. Мэри поняла, что он очень гордится этим местом. Вот почему он хотел сам показать им всё.

Ее комната оказалась большой и светлой. В ней были эркеры и полки с книгами, занимающие всю стену от пола до потолка. Эрнеста разместили в соседней комнате, а у Уоллис были две комнаты в конце коридора, недалеко от спальни принца. Мэри такое положение вещей казалось странным, и она то и дело поглядывала на каждого участника этого menage a trois [13] . Эрнест ходил с каменным лицом, Уоллис переключилась в «развлекательный» режим, подразумевающий ее особенную веселость и оживленность, а принц стал похож на нетерпеливого ребенка, которому отчаянно хотелось, чтобы его дом всем нравился, а гостеприимство восхищало.