Чтение онлайн

— Потерпи немного, хотя бы одну ночь, а потом я что-нибудь придумаю, — пообещал Донато.

Он потребовал у хозяина топчан, объяснив, что «брат Марино» слаб здоровьем, и, потеснив нескольких постояльцев, устроил свою спутницу в самом теплом углу, где за стеной был очаг. Марина благодарно улыбнулась ему и, измученная усталостью, уснула.

А Донато некоторое время сидел, глядя на нее с глубокой нежностью. Никогда раньше — даже в зеленой юности — он не испытывал такого благоговейного чувства, как сейчас. До сих пор римлянин считал любовью обладание, утоление плотских желаний. Теперь же ему хотелось отдавать, а не брать, не покорять, а беречь и лелеять. Он чувствовал себя в ответе за эту девушку, готовую ради него переступить через предрассудки и правила, внушенные ей с детства. «Пока я ничего не могу ей дать, а как бы мне хотелось оградить ее от всех бурь, защитить от всего мира!» — подумал он, и желваки на его скулах заходили от скрытого волнения.

Донато и самому казалось странным, что столь возвышенную любовь ему внушила эта чужестранка, с которой у него не было ни общей родины, ни общей веры, ни надежды на общую судьбу. Римлянину даже пришло в голову, что это загадочные таврийские духи подарили встречу с девушкой, ставшей королевой его сердца. Память вдруг подсказала ему волнующие строки флорентийского поэта:

— Эй, флорентиец! — окликнул его один из постояльцев. — Не поиграешь ли с нами в кости?

Донато оглянулся:

— Мой брат нездоров, и мне бы не хотелось, чтоб его будили шумом игры.

— А мы не здесь будем играть, а наверху, в харчевне.

У Донато вдруг появилось какое-то странное предчувствие выигрыша. Может быть, вид спящей Марины и желание немедленно улучшить ее жизнь толкнули его без особых колебаний согласиться на игру.

Он пошел с тремя другими постояльцами в харчевню, где несколько посетителей пили вино и лениво обсуждали городские новости.

Предчувствие не обмануло Донато: он сразу же начал выигрывать. Но прежний горький опыт подсказывал ему, что нельзя радоваться раньше времени и соглашаться на предложение выпить вина. Другие игроки выпили, а он лишь поднес кружку к губам и, оглядевшись вокруг, с рассеянным видом спросил:

— А что же у вас в городке такой бедный постоялый двор? Наверное, его хозяин очень скуп?

От прилавка в углу отделился краснолицый толстяк и, сделав пару шагов к игорному столу, проворчал:

— Если тебе, флорентиец, здесь не нравится, то убирайся к чертям вместе со своим изнеженным братцем.

Донато повернулся к толстяку и, смерив его презрительным взглядом, заявил:

— Ты плохой хозяин, да еще и невежа.

Толстяк набрал в грудь воздуха, готовясь, очевидно, дать внушительный ответ, но неожиданно смешался, глянул на дверь и скороговоркой пробормотал:

— Я не владелец постоялого двора, а управляющий. Может, у нас условия не такие роскошные, как в вашей Флоренции, но здешние постояльцы не жалуются.

Донато тоже посмотрел на дверь — и встретился взглядом с сухопарым и чуть сутулым мужчиной лет сорока пяти, одетым богато и даже с претензией на изысканность.

— Мессер Таленто! — льстиво заюлил перед вошедшим толстяк. — Вы уж простите, что постояльцы снова затеяли игру, я знаю, что вы против этого, но я же не мог им помешать…

Донато догадался, что «мессер Таленто» — это и есть владелец постоялого двора и харчевни. Отмахнувшись от объяснений управляющего, Таленто подошел к столу и обратился к Донато:

— Ты флорентиец?

— Да, флорентийский гражданин Ридольфо Черки, — ответил Донато, внутренне насторожившись.

Блеклое лицо Таленто вдруг расплылось в улыбке:

— Ты, наверное, поэт или художник, как многие флорентийцы?

— Увы, нет, — развел руками Донато. — Среди флорентийцев теперь тоже в почете торгаши, а не поэты. Как сказал наш знаменитый Боккаччо,

— О! Да вы ученый человек, синьор! — Таленто, похоже, был в полном восторге. — Я давно мечтал встретить в этой глуши образованного флорентийца. Каким счастливым ветром вас занесло в наш маленький городок?

У Донато с Мариной была заранее заготовлена история о том, что купеческий обоз был по дороге ограблен разбойниками и только двоим братьям удалось убежать, и они теперь сами добираются в Кафу.

— Какое несчастье!.. — покачал головой Таленто. — Зимние дороги так опасны, я бы посоветовал вам переждать в Партените до весны. — Он окинул взглядом стол с игральными костями и озадаченные лица игроков. — А скажите, мессер Ридольфо, вам сегодня везло в игре?

— Да, пока я в выигрыше, — ответил Донато.

— Тогда забирайте свой выигрыш и уходите, нельзя долго искушать судьбу.

Донато и сам хотел уже выйти из игры и мысленно подыскивал повод, а Таленто своим вмешательством ему помог. Когда римлянин встал из-за стола, хозяин предложил ему пройти в отдельную комнату и поговорить.

Комната, видимо, предназначалась для особо важных гостей, потому что была куда чище и теплей, чем та общая, в которой жили обычные постояльцы. Здесь было две кровати, два стула, стол, сундук в углу и полка с посудой.

— Вот что скажу вам, мессер Ридольфо, — начал хозяин. — Сам я генуэзец, но всегда уважал ученость, которой славятся флорентийцы. Вы, наверное, учились в университете?

— Да.

— А вот мне, увы, не довелось. Судьба забросила меня в эту глушь, на край света, но я рассматриваю свое пребывание в Таврике как временное. Скоро накоплю достаточно денег, вернусь в Италию и там буду жить как благородный человек. Но для этого мне и двум моим сыновьям надо знать хотя бы азы того, что нынче знают образованные синьоры. А кто нас может этому научить? В наш городок если и приезжают люди из Италии, так все больше невежественные торговцы или корабельщики из Генуи. А я всегда мечтал, чтобы хоть мои сыновья получили образование во Флоренции. И у меня к вам предложение, синьор Черки. Вы сейчас оказались в трудном положении, а я предоставлю вам приличное жилье и стол, за что вы научите моих сыновей хорошим манерам, стихам, расскажете о художниках, поэтах и ученых людях. Словом, расскажете все, что знаете сами, дабы юноши не попали впросак, когда появятся в Италии в благородном обществе.

— Не знаю, что вам ответить, синьор. — Донато пожал плечами. — Ваше предложение мне нравится. Но мы с братом не можем задерживаться здесь на долгое время.

— Но хотя бы на месяц-другой. В начале апреля я сам буду ехать в Кафу и вас туда благополучно доставлю. — Заметив колебания Донато, он поспешно добавил: — Если вы не доверяете мне, то можете расспросить в городе кого угодно, вам каждый скажет, что Таленто Газано — порядочный и состоятельный человек.

Донато сразу же подумал о Марине, для которой, несомненно, было бы лучше переждать холодное время здесь, в удобном месте, а не путешествовать по продуваемым ветрами дорогам и заснеженным склонам, рискуя простудиться и заболеть. Даже его нетерпеливое желание поскорее добраться до клада сейчас отступало перед заботой о благополучии любимой девушки.