Чтение онлайн

— Это когда приятно смотреть на человека и прикасаться. Когда расставаться не хочется, а хочется помогать и заботиться.

Движение вокруг в несколько раз оживлённей, чем мы оба привыкли. Машины несутся по дороге сплошным потоком, а люди точно так же несутся по тротуарам — здесь совсем другой ритм — мы с Савкой ему не соответствуем. Глазея по сторонам, сын уточняет:

— А меня ты любишь?

Этот вопрос — самый простой. На него мамы одинаково отвечают своим детям без раздумий в любое время дня и ночи так же, как я:

—Люблю, конечно.

— А папу?

С этим сложнее. Любви у нас с Костей как таковой не было изначально. Были симпатия, дружба, поддержка,результатом которой случайно явился излишне любознательный, но любимый обоими сын. Ребёнку такого не объяснишь, но я пытаюсь:

— Мы с твоим папой друг друга очень уважаем и ценим.

—А Ялосрава?

—Нет, — отвечаю я быстрей и резче, чем следовало.

— А… — начинает Савка, но я перебиваю: боюсь, что он спросит о том, люблю ли я Князева:

—Я люблю тебя и Арта. И твоих дедушку с бабушкой. На этом всё.Перечень исчерпывающий.

— И я, — соглашается сын. — Мой перечень тоже…такой.

По пути мы обсуждаем то, чем лучше заняться. В океанариум ехать неохота, планетарий не кажется Савелию достаточно интересным, а в кино он долго и придирчиво выбирает фильм, но так и не останавливается ни на одном из ближайших сеансов. Хотя сам процесс выбора приносит сыну явное удовольствие. Он рассуждает, взвешивает плюсы и минусы, а я, наблюдая за ним, поражаюсь тому, как быстро Савка успел повзрослеть.

— …Этот фильм слишком детский, а на тот мы с папой уже ходили, — заканчивает он, водя указательным пальчиком на электронной афише.

За этим занятием незаметно съедается полстакана карамельного попкорна, и, так ничего и не выбрав, мы вместе бродим по магазинам. Во время прогулки Савкины вопросы попроще — он интересуется внешним видом прохожих, названиями кафе и магазинов, машинами и улицами. На них отвечать гораздо легче, я справляюсь без помощи интернета.

Покормив на набережной чаек остатками попкорна, мы оказываемся у ворот городского парка развлечений — большого и яркого, пестрящего мигающими вывесками аттракционов. Входим, не сговариваясь, и вливаемся в атмосферу непрекращающегося праздника. Вместе хохочем друг над другом в комнате с кривыми зеркалами и дурачимся на каруселях. Вместе гоняем на разноцветных машинках автодрома, врезаясь друг в друга. Вместе кружимся на качелях с цепочками, одинаково при этом вереща.

— Мы на набережной, — смеясь, отвечаю я Князеву, когда он звонит, чтобы сообщить, что освободился, а мы с Савкой качаемся в огромном драккаре, воображая себя викингами в рогатых шлемах.

— У меня есть топор и борода! — радостно кричит в трубку сын, и мне становится ещё смешнее оттого, что собеседник только что записал в сумасшедшие нас обоих.

Лис обещает приехать, правда, без большого энтузиазма. Во время разговора в прокуратуре, о чём бы тот ни был, Князев погрузился в работу и далёк от нашего веселья. Вдоволь накатавшись, мы устраиваемся на свободной скамейке с огромными рожками мороженого. Разноцветные шарики подтаяли на вечернем солнце и сбегают потёками по хрустящему вафельному конусу, но не стали от этого менее вкусными.

— Хороший сегодня день, — резюмирует Савка.

В его рожке — чёрно-белый шарик мороженого с Орео и ещё один — клубничный. Сын испачкал кончик носа, но я не спешу доставать салфетки, пока мороженое не кончилось — всё равно испачкает снова. В моём рожке — тоже шарик Орео и розовый — бабл-гам, а в груди — лёгкое и трепетное счастье.День сегодня и правда хороший, если не думать о том, что он подходит к концу.

— Устали? — Князев оказывается за нашей скамейкой так неожиданно, что я вздрагиваю, а Савка, обернувшись, хмурится.

Он рад появлению нового знакомого, но то, что Лис приехал, означает одно: пора домой, а это грустно.

— Нет, — отвечает сын за нас обоих и протягивает Елисею рожок: — Хочешь мороженого?

— Хочу, — соглашается Князев после недолгих раздумий, но вместо того, чтобы взять предложенное Савкой, наклоняется и откусывает от моего.

Возмутиться бы, но я улыбаюсь. От приятной щекотки — когда Лис тянулся к мороженому, кончики волос коснулись щеки. От аромата моря и горячего песка — так пахнет его кожа. От сладкого ощущения дежавю — когда-то в прошлой жизни Князев с такой же самоуверенностью отобрал мою жвачку. Это почти как косвенный поцелуй,другие мне теперь вряд ли достанутся. Поэтому, подвинувшись к Савке, чтобы освободить Князеву место на скамейке, интересуюсь:

— Вкусно?

— Вполне. — Он садится рядом и облизывается. — Как прошёл день?

— Классно благодаря тебе.Спасибо.

Стараюсь на него не смотреть. И без того от присутствия Князева рядом сердце скачет так, как Савка полчаса назад на батуте. Мне стоило давно самой свозить сюда сына, а не дожидаться случая. За несколько часов, проведённых вместе, мы стали ближе. Он рассказал о своих друзьях из группы, о вредном спарринг-партнёре на карате, о соседской девочке и её большой белой собаке. Понять Савелия теперь намного проще. Я впервые чувствую себянастолько матерью— это осознание одновременно и странное, и волнующее.

— Нужно ехать, да? — спрашивает сын, доевший мороженое первым, а когда Князев кивает, просит: — А можно ещё на колесо?

Огромное колесо обозрения прямо перед нами. Кружась весь день, оно манило Савку, но когда я предлагала прокатиться, он не решился. Сейчас просит сам.

— Давай отложим до следующего раза, — произношу я, легонько потрепав сына по волосам.

В том, что следующий раз обязательно состоится, я теперь абсолютно уверена. Папа был прав.Воспитание детей — это испытание и ежедневная работа, но результат того стоит.

— Можно, — отвечает Елисей одновременно со мной, а Савка радостно спрыгивает со скамейки и тянет меня за край платья в сторону билетной кассы.

Доедать мороженое приходится на ходу. Ловлю взгляд Князева, пытаясь понять мотивы его неожиданной сговорчивости.

— Что? — Он непонимающе поднимает брови и объясняет: — Мне, может, тоже хочется классный день, а я половину его за работой провёл.

Лис покупает билеты, и мы устраиваемся втроём в одной из разноцветных кабинок. Они здесь открытые, что с одной стороны хорошо — ничего не загораживает вид, а с другой — страшновато.

— Сав, держись, пожалуйста, я переживаю, — прошу я, и сын послушно кладёт маленькие ладошки на металлический поручень. —И вниз лучше не смотри.

Он ведь боялся несколько часов назад, а сейчас перестал. Это всё присутствие Князева — рядом с ним Савка чувствует себя смелым и почти непобедимым. Знаю, каково это.Я тоже когда-то так себя чувствовала.

Колесо движется медленно, словно нехотя. С того места, где сижу я, хорошо виден город — переплетения дорог, телевышки, мосты и сверкающие высотки. Князев, наоборот, повёрнут к морю, на бескрайнем полотне которого уже расстелился оранжевой дорожкой закат. Савелий вертит головой в разные стороны, пытаясь увидеть всё и сразу, даже очки из рюкзака достал, чтобы ничего не пропустить. В глазах застыло восхищение, сын почти пищит от восторга. Я рада быть с ним в этот момент.Тому, что рядом Лис — тоже рада.