Чтение онлайн

Довольно.

– Да!
– крикнула я.
– И сообщите графу Шрусбери, что он будет ее сторожить! Пусть явит свою верность долгу, докажет, какой королеве он служит!

– А Вашему Величеству следует удалиться отсюда.

Это Робин. Нет сил взглянуть на него. Голос мертвый, холодный, безличный, как у герольда или глашатая. Ни одна живая душа не поверит, что всего полчаса назад я жила, любила и стала женщиной в кольце этих рук.

О, Робин...

– В Виндзор, ваша милость.

Я знала, почему он назвал Виндзор: Виндзор из всех ваших замков легче всего оборонять...

– Я прикажу подать лошадей.

Он с поклоном удалился. А за ним - мое сердце, моя жизнь.

***

Говорят, бывает, что четвертуемый живет, даже вроде бы говорит, когда у него уже вырвали сердце. Так было и со мной. Омертвелая внутри, я по-прежнему жила. Загнанная в Виндзор, я сидела, недвижная и безгласная, на военном совете, где мои лорды силились сопоставить полученные сведения и свои опасения.

– Герцог попал в сети к шотландской королеве, едва пересек границу, докладывал Сесил (при свечах его лицо казалось странной маской).
– Когда он вел переговоры с лэрдами, один из ее присных позвал его на соколиную охоту, а там без обиняков предложил от ее имени ее руку и английский престол в придачу.

– Ее руку?
– изумился Ноллис.
– Паписты поганые! Она же замужем за графом Босуэллом!

Надо думать, она собралась отделаться от этого мужа, как отделалась от предыдущего! Она его поманила...

– Показала ему царства мира и славу их, и он внял искусительнице и пал, - съязвил Уолсингем.
– За этим предательством последовали все остальные...

Предательством...

Я не смела взглянуть туда, где сидел Робин - бледный, тихий, уставившись в стену. Я принуждала себя слушать, слушать и думать.

Конечно, мы слышали о происках королевы.

Где только она не искала себе мужа с самого своего возвращения из Франции - она пыталась подлепить даже дона Хуана Австрийского, который всегда воевал!
– по этому поводу я как-то неудачно подшутила над Норфолком, посоветовала ему как вдовцу остерегаться той, которая завела себе привычку хоронить мужей...

Он же видел ее "письма из шкатулки", собственноручные свидетельства ее любви к Босуэллу и соучастия в заговоре против мужа. Значит, этот трусливый предатель знал, что представляет собой Мария - распутная, преступная шлюха, тоскующая по французскому обычаю оголяться, словно публичная девка перед поркой!

И он собрался на ней жениться!

А я поверила его пылким заверениям, что он и думать об этом не станет!

Дура!

Дура!

Дура!

Что же теперь?

Сассекс удерживает Йорк, но кому еще доверять?

Я оглядела лица сидящих за столом, эти причудливые маски в мерцающем сумраке. Сесил и Уолсингем, Ноллис и мой двоюродный дед Говард, старый лорд Полет, Робин...

Робин...

Я взяла себя в руки.

– Объявите рекрутский набор - пусть кузен Хансдон, лорд-адмирал Клинтон и лорд Уорвик соберут собственные войска - по меньшей мере десять тысяч человек - и пусть Сассекс введет принудительную вербовку по законам военного времени, наделите его соответствующими полномочиями.

Они откланялись и удалились. Струхнувшая Парри, Кэри, Радклифф помогли мне раздеться и оставили меня. Радклифф легла в прихожей, напротив двери в мою спальню, а не в ногах моей кровати, как обычно, - я хотела побыть наедине. И наедине со свечой я вглядывалась в зеркало моей души, и там, среди теней, увидела то, что увидела.

***

Не девственница - женщина, как другие.

Но не мужняя жена, как другие, и нет у меня благоверного, чтобы предложил мне свою любовь, свою силу, свою поддержку и утешение, чтобы встал рядом в час испытания.

И все же в душе - честная женщина, ибо, отдаваясь Робину, я убеждала себя, что должна стать - да и стала, как же иначе, - его женой.

А вдруг - Боже, помоги мне - мать? Конечно, иные женщины вроде моей сестры Марии оставались бездетными в многолетнем, браке, зато другие, я знала, разок полежав с мужчиной, становились матерями.

О, Господи, нет!

Возможно ли такое?

Безумие охватило меня. Я слышала трезвон по всей Европе. Самая лакомая новость с тех пор, как моя мать забеременела от моего отца! "Английская королева поиграла в одну игрушку и теперь брюхато от лорда Дадли..."

И что, придется выйти за него замуж! А он, отвергнутый у самого алтаря, знающий, что я предпочла ему Англию, женится ли он на мне, носящей его дитя?

И этого я хотела? На это рассчитывала?

О, этак я еще умоюсь слезами!

Думай! Думай! Когда у меня последний раз были месячные? Ладони вспотели, я вцепилась в край стола. Не на прошлой неделе, не на предыдущей, это точно - ни даже за неделю до этого, почти наверняка, - так что если у меня начнется в ближайшие дни, через неделю, в крайности через две - все в порядке.

Если нет...

Это будут самые долгие недели в моей жизни.

Я уже чувствовала себя на год старше женщины, которая сегодня утром вставала, полная надежд. День прошел, всего день - поверишь ли, что столь малый срок разделяет меня тогдашнюю и теперешнюю?

Я затыкала рот кулаком, кусала костяшки пальцев, чтобы не разреветься.

А если я потеряю трон, окажусь во власти Марии, что тогда?

А если мне грозит плаха, не обрадуюсь ли я, что могу, как пойманная воровка, которой грозит повешение, прикрываться брюхом", чтобы выиграть несколько месяцев жизни? <По закону казнь следовало отложить до разрешения от бремени.>.

***

Однако какой жизни? Я бы не поверила, что можно так сильно страдать. Словно безрукая и безногая, я проходила сквозь лабиринт боли.

После утраты Робина мне было почти безразлично, восторжествует ли Норфолк, восстанет ли север, утрачу ли я жизнь и с ней все остальное.

Он наконец приехал, Норфолк, прискакал в Лондон, когда Сесил уже послал против него войско. Великий предатель явился с уверениями, что не замышлял ничего дурного, что послал к сообщникам-графам гонца отговаривать их от восстания...

Я не пожелала его видеть, а то бы плюнула ему в лицо. Иуда! Предать меня ради кого - ради нее? Я бы его распяла! Но нет, я приказала поместить его в Тауэр, со всей пышностью и удобствами, положенными великому герцогу, кровному родичу коронованной особы.