Чтение онлайн

Он помолчал.

— Право, не знаю, с чего и начать, — заговорил он, — все слова представляются мне грубой похвальбой… мне бы этого совсем не хотелось… Но, коль скоро Вашему Величеству угодно было упомянуть шахматы, то фигуры на доске стоят так: у нас отыграли Понтом. Таков результат всех атак и контратак, имевших место за последние месяцы.

Жанна сидела, прикрыв глаза, держа пальцы на виске.

— Это была идея принца Гроненальдо, — сказала она сквозь зубы, — предать Чемия королевскому суду. Ваше мнение?

— Я всецело согласен с принцем, Ваше Величество. Консистория отказалась заниматься его делом, ибо не нашла ереси в его словах и поступках. Но Чемий творит прямую государственную измену — это настолько очевидно, что не нуждается в доказательствах, — и потому он подлежит компетенции королевского суда. Поначалу я был иного мнения, признаюсь, — но принц убедил меня…

— В чем же была его ошибка?

— Момент, Ваше Величество, неподходящий момент… Не более того…

— Ну да, вы предостерегали его, а он не желал слушать… Он пренебрег вашими советами и чуть не вызвал взрыв, гибельный для всех…

— Ваше Величество, это не совсем так…

— Перестаньте жеманиться, месье! — внезапно повысила голос королева. — Я согласна понять все ваши высокие побуждения — не бросить тени на принца, не очернить принца — прекрасно, благородно, возвышенно, слава Лианкару! — Каждое слово доставляло ей явственное физическое страдание. — Но дело обстоит именно так: он полез играть с огнем, не слушая никого, он зажег пожар, а потушили его вы! Так это или не так?

— Ваше Величество, умоляю вас…

Она раскрыла глаза и внимательно посмотрела на него.

— Я знаю все подробности. Вы сможете рассказать мне разве что про ваши живые впечатления… но это потом. Сейчас мне интересно другое… Впрочем, поправьте огонь, прошу вас…

Она неподвижно смотрела, как он подкладывает новые поленья. Задремавшее было пламя вывернулось из-под них желтыми языками, охватило, весело затрещало. Герцог Марвы сказал:

— Ваше Величество, вы не доверяете мне…

Жанна словно бы не расслышала.

— Вот что, месье, — сказала она, глядя в огонь, — сделайте-ка мне отчет: что у нас в других углах шахматной доски… К чему мы с вами привели мою Виргинию на третий год нашего понтификата…

Она откинула соболий капор, все еще глядя на игру пламени. У нее была простая девчоночья прическа: косы, окрученные венцом вокруг головы. Лианкар облизнул пересохшие губы.

— Если так угодно Вашему Величеству… — он кашлянул, чтобы прогнать хрипоту, — я начну с Кельха. Ключ Кельха, Торн, до сих пор остается городом Лиги. Он тоже был поражен отлучением, но его сняли ровно через неделю. Вот еще доказательство, что Чемий является лигером. Мы пытались блокировать Торн с моря, но вынуждены были снять блокаду, когда угроза интердикта нависла над Ерани. Против Торна необходим военный поход, и я полагаю, что силы мы соберем, поскольку на северо-востоке у нас руки развязаны… относительно, конечно, — фригийцы в Марве все еще остаются… Граф Финнеатль, кстати сказать, предложил нам заем в пятьсот тысяч фригийских золотых… они, Ваше Величество, очень заинтересованы в постройке канала… Мы обещали дать ему ответ, но ждем решения Вашего Величества… Засим — Дилион и юго-запад. Граф Вимори доносит, что весь этот край полностью замирен… Ренар, Ваше Величество, спрашивал, как будет поступлено с Ахтосом… он мне сказал, что ахтосские купцы приветствуют друг друга такой поговоркой: «А что, наш сеньор еще верен нашему королю?» — Он приостановился, но Жанна никак не реагировала на эту милую шутку… — то есть они спят и видят, что баронет Гразьена проворуется и будет уничтожен — тогда их порт станет вольным королевским портом… Сейчас наступил именно такой момент, и они надеются, что теперь их мечта осуществится… Засим — провинции…

— Да, что же провинции? — спросила Жанна, поднимая на него глаза.

— За провинции нужно драться, Ваше Величество…

— Как, за провинции? А что, разве бунт не только в Польше?

— О нет, Ваше Величество, я сказал вообще… — Он заговорил быстрее. — Бог миловал пока… Я имел в виду недавнее… в совете кто-то высказался… кто-то из мелочи, не помню… зачем, мол, нам провинции, у нас и без того недостаточно сил, а мы посылаем Викремасинга в Польшу, как будто у нас десять Викремасингов… По сути дела, он высказался, как лигер… это их кредо: нам довольно Великой Виргинии с островом Ре… сам этот малоумный потом клялся и божился, что его неверно поняли… Весь совет был возмущен… Ведь это наша слава, наше наследие, мы, наконец, проливали кровь…

Жанна смотрела на него в упор, пока он не замолчал.

— А теперь отвечайте мне честно: хотите быть государственным секретарем?

Что-то дрогнуло в его лице одновременно с тем, как он произнес «нет».

— Разумеется, нет… — Жанна сгорбилась в кресле, опустив лоб на сплетенные пальцы рук. — Разумеется, нет… Я и не ждала иного ответа… Что же мне делать с вами, герцог Марвы?.. Я ведь все помню, и вы это прекрасно знаете, и знаете, что я знаю, что вы знаете… Я — королева вашей милостью, месье… Вы спасаете меня от множества бед… Оберегатель души нашей… Изменник Лианкар… А голубые банты вы помните? Я никогда не доверяла вам вполне… Бред какой-то, правда, месье?

Она приподняла голову и посмотрела на него. На лице его была великолепная маска сострадания, беспокойства:

— Ваше Величество, вы нездоровы? Что с вами?

— Ничего со мной… — Жанна снова опустила голову на руки, сжала большими пальцами виски. — Иногда я вдруг чувствую себя старухой… Кто же из нас переживет другого?

— Ваше Величество, вы пугаете меня… Угодно, я позвоню…

— Не нужно… — Жанна выпрямилась, расцепила руки, уронила их на подлокотники. Левая рука так и осталась в перчатке. Текучие отблески пламени скользили по ее лицу; они и вправду казалась постаревшей и подурневшей. — Давайте кончим этот балаган, — сказала она спокойно, даже официально. — Попрошу вас, месье, надеть Лианкарову маску, не то вы напугаете моих девиц. И пойдемте обедать…

Государственным секретарем, ко всеобщему изумлению, остался Гроненальдо. Высший свет и дипломатический корпус не успели еще переварить это ошеломляющей новости, как стала известна другая, не менее ошеломляющая: на пост первого министра двора был назначен Рибар ди Рифольяр, граф Горманский. За ней незамедлительно грянула третья, как бы в предупреждение вопроса, который не мог не возникнуть: Лианкар (столь же неожиданно) получил официальный титул Оберегателя души нашей и должность Великого коннетабля, стариннейшую, почти что упраздненную должность, не занятую никем со времен короля Лодевиса I. Под начало Лианкара были отданы все военные силы Виргинии, исключая армию Викремасинга, и ему была поставлена задача — искоренить остатки всяческого мятежа в метрополии.

Это означало как будто бы конец опалы, и более того — великое доверие к герцогу Марвы. Но только на первый взгляд. Лианкар оставался подотчетен в своих действиях не одной королеве, как следовало бы из привилегий коннетабля, но и государственному секретарю, а тем самым и Совету вельмож; он не стал первым, или одним из двух первых, но, как был, так и остался вторым. Что бы значило это все? Большому двору и господам дипломатам было о чем поразмыслить. К тому же и самой королевы, по-видимому, все-таки не было в Толете — или, если она была, то сделалась невидимкой.

Эта последняя загадка, впрочем, разрешилась ко всеобщему удовольствию. Ее Величество самолично присутствовала на траурной мессе в соборе Омнад по случаю годовщины похорон принца Отенского. Как всегда, она выступала в окружении своих девиц. Весь высший свет и дипломатический корпус отлично видели ее. Правда, королева была под густейшей черной вуалью, но все-таки даже издали можно было рассмотреть ее золотые волосы, «единственные в мире», по выражению придворных поэтов.

Итак, одна загадка разрешилась, но тут же возникла другая. На церемонии присутствовали все первейшие люди: Гроненальдо, Альтисора, Рифольяр, Кремон и прочие, но Лианкара, новоявленного коннетабля, которому, кажется, теперь самое место было рядом с королевой, — Лианкара не было.