Чтение онлайн

Он поджал губы, в который раз тяжело вздохнул. Да что ж ты будешь делать!!! Это мне тут дышать сложно и непонимание накрывает с головой, а ты то что?!

 - Кажется.

Я ничего не ответила, начиная вовсю грызть нижнюю губу. Черт с ним, если я потом об этом пожалею, черт с ним, если эти странные отношения станут еще более странными! Если что, спишу все на повышенный градус в крови, сонливость, да и впрочем... это от правды реально недалеко. Подобравшись, я попыталась слегка поцеловать его, а потом чуть не откусила себе язык от неожиданно нагрянувшей боли.

Казалось, живот скрутило, благо, не стошнило, ноги ослабли и появилась какая-то совершенно дикая дрожь в теле, точно я отравилась. Встав на четвереньки и пытаясь оклематься, я в ужасе скосила на куратора, у которого по губам бегали красные искорки, да и вид был не лучше.

 - Что за...
– прохрипела, зажмурившись и таким образом пытаясь прийти в себя. Тут же стало мучительно стыдно. Неужели я ему так противна, что использует магию против меня?

 - Думаешь, я бы тебя сам не поцеловал, если бы это было возможно?
– он сделал то же самое, устало валясь на свою подушку. Я же замерла, прислушиваясь к утихающим ощущениям и пытаясь понять, не ослышалась ли.

Что?

 - А это невозможно?

 - Нет. Пока ты... ладно, забей. Просто знай, что пока это невозможно. Ни в какой форме.

Обхватив меня, Ранзес снова притянул к себе и укрыл одеялом. Как раз в тот момент, когда я хотела начать допрос с пристрастием, распахнулась дверь.

Сначала промелькнула ужасающая мысль: а вдруг это Алисс? И плевать, если бы он застал эту ситуацию, то что бы подумал. Мне просто страшно, как бы он себя повел. Страшно, что бы он сделал с Ранзесом.

Руку обожгло болью. Раз - и я уже в коридоре, на холодном пылу, никак не могу осознать, что происходит, поднимаюсь на ноги и стараюсь запахнуть плотнее халат, чтобы хотя бы не видно было белье. Побледнев от страха, я наблюдала за ссорой Эванса и Ранзеса внутри комнаты, но никак не могла услышать их. Как будто комнату накрыли порогом тишины, чтобы я не вмешивалась. И все, что было доступно моему пониманию - еще чуть-чуть, и куратор точно впечатает его в стену.

Спорили они недолго. Блеснув зелеными глазищами, ректор, точно черт из табакерки, выскочил из комнаты, смерил меня ненавидящим взглядом и холодно заявил:

 - Завтра приедут все йорденлинские стражи, министры и наместники. Радуйся! Тебе предстоит честь стать главной изюминкой вечера! А теперь марш в свою комнату, пока я не назначил тебе двадцать ударов батогом!

Я застыла, ища подсказки у Ранзеса. Тот только стоял за порогом, сжав кулаки, и убивал ректора глазами. По лицу ходят желваки, ноздри раздуваются, даже вены на лице видно: он в бешенства, но явно что-то не так.

 - Ты что, глухая?!
– схватив за шею одной рукой, Эванс припечатал меня к стене. Сердце рухнуло в пятки и от того чувства опьянения, что раньше, не осталось и следа. Это было просто стыдно, неприятно и - да - страшно.

Что бы там ни было, какой великой шишкой не являлся ректор, мне было невдомек, почему Ранзес бездействует. Невдомек и больно, почему он только стоит и злится, не переступая порог. То самое чувство, когда он рядом, будто меня накрыли защитным куполом, будто он может решить все проблемы, вдруг превратилось в страшную шутку идиотской привязанности. Какая же я дура!

В глазах темнело, и эта темнота смешивалась с багряными мошками, будто ярость застилающими взор. Непонятное и досадное напряжение зудело в коленях и руках, сосредотачиваясь в кончиках пальцев. Обхватив его предплечье руками, я вдруг почувствовала, что оно, точно хрусталь, трещит и ломается, предоставляя уже знакомую картину торчащих костей. По лице градом катилась чужая отчего-то холодная и темная кровь, попадая в глаза, рот, окрашивая мою грудь и будто бы заставляя подвеску знакомо сильно жечься. Мертвец... проклятый мертвец... Эванс резко отстранился, всего на миг, окрестив меня не самым приятным словом, а потом, как тяжелым камнем, огрел кулаком в скулу, повалил на пол, затем ногой в живот, схватил той же целой рукой за волосы и потащил за собой.

Унизительно. Больно. Обидно.

И даже не от его действий, а, наверное, от того, кто за этим наблюдал и ничего не делал.

 - Не хотела по-хорошему? Будет по-плохому! Дрянь! Ну, завтра ты у меня еще попляшешь... что может быть лучшим развлечением для наших гостей, чем такая девчонка вместо обеденного стола? Ха! И он ничего не посмеет сделать... ничего не скажет... надеюсь, они тебя убьют, сразу одной проблемой меньше... или сотрут твою ухмылочку, чтобы ты уже никому не была нужна... а потом ты сделаешь все, что я скажу... абсолютно все!

Пока дьявол тащил меня вниз по лестнице, шипя и ругаясь, я отбила себе все, что только можно, вывихнула руку, получила сотню синяков, но до конца заставляла себя не плакать, не показывать слезы, свою слабость перед этим ничтожеством. Каким же ублюдком надо быть, чтобы ударить девушку! Видимо, внушить мне что-то не удалось, так он решил пойти другим путем!

Где же все «герои», когда они так нужны? Где проклятый Алисс, так рвущийся убить любого, кто ко мне прикоснется? Где Ранзес, который вызвался присматривать за мной и, вроде как, помогать? Где Дамир, Эмбер и Цэрлина?

Все просто.

Их нет.

Есть только я.

Истерический смех рвался из груди.

У меня в этом мире есть только я.

Глупая, глупая Надя! Ты же давно должна был усвоить любимый урок жизни: верить можно во что угодно, но надеяться - только на себя!

Если я сейчас убью его, меня найдут по следам потока, - найдет хоть Василиса, хоть Ваур, хоть какой-нибудь Арсит, и уж тем более найдут те, кто приедет завтра. Выбора у меня по-настоящему нет. Но и подчиниться я не могу, разве только... завтра... пусть только кто-то тронет меня, уж я-то понимаю, к чему ректор клонит. Пусть только тронет, и я постараюсь убить их всех. Каждого, кто подвернется под руку. А потом по праву заберу свое место, место настоящей королевы. Сколько бы оно времени не заняло.

Жестоким в этом мире живется легче. В принципе, если ты бездушный, лис и обманщик, настоящий эгоист, ты выживет вообще где угодно.

Эванс втолкнул меня внутрь моей комнаты (черт подери, откуда он знает?), не включая свет бросил на кровать и сделал что-то, от чего мое тело онемело, что даже слово не получалось произнести. А затем впился в мои губы, яростно и жестоко, будто собирался съесть, сжал до боли, оттянув белье, грудь, и тут же накатило понимание: все мои силы куда-то уходят, уплывают, как будто поток осушается и исчезает, глаза мутнеют и всякая связь с реальностью сходит на нет. Схватив меня за подбородок, он посмотрела мне в глаза и почти что выплюнул:

 - Жалкая.

А затем ушел, даже не закрыв дверь, оставив меня все такую же полуголую, онемевшую, лишь молча лежать и смотреть в потолок. Выкачал он из меня все силы или нет, избил или нет, я вся в крови - его, своей - или нет... какая разница? И имеет ли значение то, что он со мной собирался сделать, что утром меня вполне возможно найдут именно в таком состоянии какие-то совершенно чужие люди? Если найдет он?

Как же мне невыносимо тошно.

Сейчас я почти как когда-то на Земле.