Чтение онлайн

люблю врагов внезапный происк

среди пирушки щегольской

гостей лицом в салат паденье

и преддуэльный матерок

Поняв, что не засну, пошла в гардеробную. Без удовольствия поплескала в лицо водичкой: совершенно не полегчало, только озябла. Осталась недовольна, рассмотрев себя в зеркало. Переживаемые ощущения подробно и искренне так отражались на лице: бледность, огромные зрачки, тени под глазами, искусанные распухшие губы — красота, что уж там. Сидела, печально кутаясь и думая, что надеть тёпленькое и незаметное на завтрак. Не то чтобы у меня был аппетит, но лучше поесть и попить, вдруг полегчает. Опять же, ужин не скоро, так что завтраком пренебрегать не стоит. Не знала, как ко мне относится владыка в свете вчерашних событий, что скажет и сделает, но это всё равно: я пойду и поем. А на крайний случай, если жизнь испаскудится, так госпожа Силакуи очень, очень настоятельно зазывала к себе. Настолько настоятельно, что невозможно было воспринять это хоть с какой-то неоднозначностью. Какие бы цели она не преследовала, а мне у неё хорошо было.

Однако любопытно: стало быть, если верить королю, стоит мне любому (ну почти, ведь есть же у них геи; любящие кого-то; асексуалы и прочее?) эльфу глазами аванс выдать и улыбками кредит открыть, как он сойдёт с ума… Раздумалась, не проверить ли на ком-нибудь, но сочла такое поведение абсолютно неэтичным. Если владыка говорил правду, то результатом будет дуэль со смертельным исходом. Представила это топтание по снегу в парке (или где это у них происходит?), и голову, отсечённую мечом, эффектно так, с брызгами крови, летящую в мою сторону. Хорошо, если бессердечно выбранного кого-нибудь, а если Трандуила? Нет! Такого счастья нам не надо. Лучше поберечь авансы с кредитами: стать причиной смерти никого из этих прекрасных существ не хочется. Кстати, почему Трандуил считается настолько, если выражаться геймерским сленгом, имбой? Неужто в любом поединке нет места случаю? Надо будет полюбопытствовать при возможности.

Тяжело-то как! Я себя знала — неделю накатывать будет. Но это переживаемо. И не повод к действиям. Как одна дама говорила: «Да, секса я хочу. А давать — нет». Тоже чисто женская подлость, диктуемая подсознанием. Что ж, принятие себя такой, какая есть, очень полезно для внутренней гармонии. Госпадя, да что ж надеть-то? Нет ничего тёмного и незаметного, под стать настроению. А то, что на мне, я вчера обляпала винишком. Потому что руки тряслись.

Проблему моментально разрешила заглянувшая Мортфлейс: посмотрев, сочувственно вздохнула, но ничего не спросила (какая истинно прекрасная молчаливая женщина!) и без тени сомнения достала платье цвета пыльной розы. Розовое, Карл! Мне бы в голову не пришло такое выбрать — разве что польстившись на закрытое наглухо горло и рукава в три четверти; но я взяла, поблагодарила и надела. В сущности, это ж не так важно. Посмотрелась в зеркало и почти привычно обомлела: по отдельности я и платье смотрелись не очень, а вместе создавали красавицу. Я привыкла, что розовое делает меня похожей скорее на поросёнка, чем на принцессу, но этот конкретный оттенок розового мне подходил, не был пошлым, и его отсвет каким-то образом давал здоровый цвет лицу и скрывал тени под глазами. Поразительно, конечно. Ну, я и в своём мире любила пользоваться дружескими услугами дам с хорошим вкусом. Удобненько было, мне, не любящей шопинг и примерки, приходить в магазин и прямиком идти в примерочную, а подруга шла вдоль рядов одежды и указывала консультантам: это, это, это и то. Глядя на эти вещи сама, никогда бы их не выбрала, но после примерки, да в сочетании, оказывалось, что всё подходит. Девушка, кстати, подрабатывала платным помощником для создания гардероба, вот забыла, как должность называлась. Как работа, ей это не очень нравилось: удивлялась, зачем ей платят только для того, чтобы не принимать её советы, спорить и выбирать самим всякий ужас — и таких клиентов было много. При том, что платили исправно немаленькие деньги, и услугами пользовались регулярно. Меня это тоже удивляло: она чудесно справлялась. Ну, видно кому-то важно было не одеться к лицу, а самоутвердиться, дело житейское. Но я радостно принимала её помощь, счастливо не вдаваясь в подробности выбора, и потом наслаждалась ещё, когда меня принимали за женщину со вкусом, делали кумплименты и завиствовали) Житие мое)

— Богиня, это платье действительно скрывает бледность и тени под глазами, — насмешливо шепнул Трандуил вместо приветствия, когда я умостилась рядом.

Хорошо. Он хотя бы со мной разговаривает.

— Я не сержусь. И хорошо, что ты не стала экспериментировать с выдачей авансов. Я бы убил… авансируемого — хотя бы для того, чтобы донести серьёзность намерений. Приятно иметь дело с умной женщиной.

Мда. Тоже вот удобненько, конечно, даже и рот открывать не требуется. Ну, вряд ли он высокого мнения о моём уме. Хотя, канеш, всё познаётся в сравнении) Ничего, пламя всё окупает, да, владыка? Чтой-то не ощущаю я своей божественности. Помню забавный стишок, про попаданку, вмешивавшуюся как только можно в биоценоз сказочного мира: она и реликтовых чудовищ поубивала, и на подол принцессе наплевала, и с бургомистром поссорилась, и все от неё плакали. А потом она таки добралась до замка Чорного Властелина:

'Вот уже и Черная Твердыня

Приглашает девушку войти.

Отчего же сердцу стало тесно

В недрах обольстительной груди?

Перед ней стоит тиран и деспот —

Нереальной прелести блондин.

Феминизм воительницы в муках

Околел под взглядом синих глаз,

И, приняв предложенную руку,

Мэри-Сью злодею отдалась.

А немного позже в тронном зале

В нише под короною из звезд

Слуги Властелина увидали

Чучело девицы в полный рост.

Как живая: стать, прическа, абрис,

Гордость и презрение в глазу.

«Дурочка набитая vulgaris»

Золотом написано внизу.

Постамент украшен аметистом

С хитрою подсветкою внутри…

Просто был тиран таксидермистом —

Тоже хобби, что ни говори'

Нет ли где у владыки такого зальчика? Мысль эта лениво перекатывалась в голове, а я тем временем, пошарив глазами по столу, аппетита так и не почувствовав, выбрала что-то вроде жареной сметаны, решив, что горячее и жирное может помочь от телесного похмелья, вызванного отнюдь не вином — которое я, несомненно, испытывала. Повозила в жиже ложкой; обнаружила, что приправлена сметанка, и густо, красными муравьями: видно, для пикантности. Вот алиены) Осторожно попробовала — очень даже ничего. И потащила в рот полную ложку.

Тут же замерла, поняв, что привлекаю всеобщее внимание. Что случилось? Судорожно проглотила и оглянулась на Трандуила, вроде бы отвлёкшегося на другой разговор. Удивительно, как он может элегантно есть, не прерывая беседы. Я не могу так, мне всё время кажется, что, когда я что-то ем во время разговора, он смотрит и как будто о чём-то думает смутительном, и давлюсь. Это, скорее всего, интровертность во мне играет.

Точно. Благосклонно сияет в мою сторону, а из пола рядом с ним вывинчивается брауни с подносом:

— Зачем же аметисты? С постаментом тоже спешить не будем. К этому оттенку платья подойдут розовые опалы. К тому же, если верить преданиям, они помогают от бессонницы)

Я не разбираюсь в драгоценностях, но с восхищением уставилась на молочно-розовые, с багровыми всполохами переливы кабошонов в массивном браслете, и робко протянула руку, когда Трандуил взял браслет с подноса. Застёгивая, шепнул:

— Дай мне возможность подарить тебе камни, подходящие не к теням под глазами, а к сиянию женщины, познавшей немыслимое наслаждение.

Тьфу. Да, рыжие краснеют легко, охотно и по любому поводу, но зачем специально вгонять в краску прилюдно? И нет, я не верю, что могу испытать что-то, кроме боли от… этого. Ну, вот просто не совпало.

— У меня достаточно опыта…

Нет-нет. Сейчас владыка начнёт про старого, не портящего борозды коня… который глубоко и не вспашет.

— Ты правда думаешь, что не вспашу?)

А, ну если так… с таким-то таранным орудием, конечно…

— Ещё ни одна женщина не кричала подо мной от боли. Я умею заставить желать так, чтобы меч, которого ты боишься, казался… очень сладким. Ты будешь умолять о проникновении.

Боже, у меня сейчас ухо в трубочку свернётся. Всё, не могу больше. Попыталась выдернуть руку и уйти от этого позора. Предположим, шёпот слышу только я, но, по ощущению, лицо у меня уже свекольное, и это видно. Трандуил, нежно удержав за запястье, извинился, и попросил остаться:

— Блодьювидд, не уходи, поешь. Не хотел смущать, само получилось. Ты очаровательно краснеешь, но я не прощу себе, если заморю тебя голодом. Кстати, ты в любое время можешь прийти сюда — брауни накроют для тебя лично. Но, повторюсь, мне хочется по утрам видеть твоё лицо. Тем более, всё равно у тебя каждый день в шесть утра урок квенья.

Оп, а я надеялась таки уснуть…

— Это время считается наилучшим для запоминания человеком чего-либо, — любезно пояснил владыка и наконец-то был увлечён другим собеседником.

Потянулась к ложке, но тут заговорил эльф, сидевший чуть наискось:

— Богиня, тебе не спится? Плохой сон можно улучшить, принимая специальный эликсир. Если ты выразишь желание, я принесу сегодня к вечеру.

Открыла рот, чтобы радостно согласиться и возблагодарить, но тут Трандуил снова посмотрел в нашу сторону и мягко произнёс: