Чтение онлайн

— А я думала, сидхе не лгут.

— Точной даты не помню, — сказал он, задыхаясь.

Я потянулась рукой чуть дальше и нежно ощупала его окаменевшую мошонку.

— Будешь так дальше — всё кончится, а нам нельзя так, — сквозь зубы, с напряжением, и при этом ровно никак не сопротивляясь.

Я всё равно играла с ним, только нежнее. Он весь дрожал, и я поняла, что выражение «хотеть до боли» в применении к нему — не просто выражение.

— Я хочу быть в тебе, хочу, чтобы ты раньше меня. Я не знаю, как вытерплю столько. Не мучай меня, любимая, — лихорадочный шёпот опалял ухо, и весь он был, как раскалённый камень, прикосновения почти обжигали.

Голова пошла кругом, ноги разжались, и Леголас тут же оказался между ними. Теряя связь с реальностью, с насмешкой подумала, что с утра и предположить не могла, чем кончится день, и что вечером принц будет лежать у меня между бёдер.

— Что ж мне, связать тебя, — и, прижимая мои запястья к алтарю, он приподнялся на колени, оставаясь у меня между ногами.

Вспыхнув, подалась бёдрами навстречу, и следующее, что ощутила, — как его ладони отпускают мои запястья и подхватывают за ягодицы. И как рвётся в меня его тело. Выгнулась, вскрикнув, потому что он тут же вошёл на всю длину.

— У меня нет сил, мне только хочется толкаться сильнее и глубже… — Леголас беспомощно застонал, но держался и не столько двигался, сколько содрогался внутри меня. Я от этого тоже вздрогнула, и он застонал наполовину протестующе, наполовину от удовольствия.

— Тише, сладкая, тише. Будешь двигаться — я не выдержу.

— Я не могу терпеть.

Тут он опустился на меня и обнял:

— Как я мечтал, чтобы ты почувствовала, как я делаю это с тобой, и сейчас не могу, не могу! Я же кончу, как только в ритм войду! — и начал жадно целовать. Оторвавшись от губ, он то ли прошептал, то ли прорычал:

— Ох, как ты хочешь меня! Кончи от того, что я ебу тебя, кончи же! Ну!

Последнее слово перешло в долгий выдох, закончившийся едва ли не воплем, и он начал толчки, удивительно сдержанные для его состояния, но становящиеся всё быстрее и настойчивей.

Нежно и беспомощно посмотрел:

— Со мной всё будет скоро, — и как будто дал себе волю иметь меня с той силой, с какой хотелось.

Подумала было, что не смогу кончить, слишком возбуждена — и тут же закричала от чистейшего наслаждения, вцепляясь когтями в его предплечья, успев вперёд всего лишь на секунду.

Очнулась от того, что на лицо и грудь мне капает тёплый весенний дождь, а потом поняла, что это слёзы. Протянула руки обнять принца; он уткнулся мне в грудь и разрыдался.

Была тронута, тоже немножко повсхлипывала, и ждала, когда он наплачется. Спустя какое-то время принц успокоился, и тихим, каким-то опустошённым голосом сказал:

— Всё, Блодьювидд, народу сидхе от нас более ничего не нужно, мы предоставлены сами себе. Пойдём ко мне? Позволь мне любить тебя сегодня так, как хочется. Не на алтаре.

Молча покивала, и мы, кое-как одевшись, вышли под дождик. Дошли до дворца, никем не встреченные. Я было дёрнулась к главному входу, но Леголас удержал меня за руку и потянул в сторону, в обход, по какой-то тропке. Я пару раз споткнулась, и, поняв, что человеческие глаза не способны видеть в этой темноте, принц подхватил меня на руки. Следующие минут двадцать я судорожно цеплялась за его шею, но он ни разу не поскользнулся и не запнулся, прыгая по каким-то буеракам и взбираясь на деревья, двигаясь уже по ним.

Никогда не бывала в этой части дворца, в покоях принца. Перепрыгнув на террасу с веток огромного дерева, он зажёг несколько светлячков, но в его комнатах было пустынно — заметно, что не живёт никто. Саламандры в камине нет, прохладно и влажно, и температура почти как на улице. Прошлась, рассматривая стены, увешанные оружием. Луки, мечи, копья, кинжалы… чистый арсенал. Таки да, сладенький мальчик действительно убийца восьмидесятого левела. Хотя нет, в следующей комнате маленькая библиотека: книжные шкафы, письменный стол.

— Сладкая, ночь коротка. Пойдём в спальню, — спокойно хрипловато попросил и взял за руку, потянув за собой.

Удивительно, на какую ослепительную нежность он оказался способен, когда над ним перестал довлеть алтарь — а он довлел, но я это поняла только когда мы оказались на обычной эльфийской травке вместо простынки. Когда он не трясся о соблюдении обычая и позволял всё, и можно было гладить, как хочешь. От его поцелуев голова шла кругом, и это становилось всё лучше и лучше, и ночь всё не кончалась.

Но всему приходит конец, и забрезживший свет утра заставил его встать. Лежа, смотрела, как он одевается.

— Тебе нужно уезжать?

— Да.

— Но ты же теперь консорт.

— Был. На эту ночь.

— Почему не насовсем?

— Потому что я принц, а не король, — голос глух и полон горечи.

— Огорчительно. Что ж, я провожу тебя.

— Не стоит, любимая. Меня будет провожать отец, и он в гневе. Не хочу, чтобы ты это видела и слышала.

Леголас снял что-то с шеи и протянул:

— Возьми, это «капля жизни». Считается, что в неё переходит частичка духа воина, если он носит её много лет. И, если воин умирает на чужбине, на родину стараются доставить хотя бы эту капельку, чтобы его дух упокоился с миром. Мне будет приятно, если ты будешь носить её, если уж я сам не могу остаться.

Посмотрела: простая светлая полупрозрачная бусинка на шнурке.

— Я возьму, — и прижала к сердцу, — теперь тебе нельзя умирать на чужбине. Пожалуйста, возвращайся.

По тому, как он невесело усмехнулся, поняла, что прощается навсегда. Вздохнула и сняла с пальца колечко Гимли. В этом мире у меня нет другого имущества, не подаренного его отцом. Что ж, принцу на правый мизинец в самый раз пришлось.

— Прощайте, ваше высочество.

Посмотрел, по натянутой скуле скатилась слеза, но молча развернулся и вышел. Кремень мужик. Мда, не везёт что-то царевичу с бабами…

И плохо король знает сына — я, конечно, огорчена, но вот ходить как раз могу. Он действительно был нежен и берёг меня. Так что болит только душа. Здесь больше находиться не хочу — без принца стало пусто.

Тихонечко, кое-как выбралась из незнакомой части дворца и приползла в свою норку. Не удивилась, увидев на столике у камина открытый ларец, как будто набитый доверху сияющим льдом. Бриллианты — лучшие друзья Трандуила.