Чтение онлайн

Днем она долго спала, все-таки организму нужно было восстанавливаться. А когда вечером после ужина и уколов снова вышла во двор, обстановка опять изменилась. Женщины почти все разошлись по кельям, хотя, по предположениям Пол, они должны все были толпиться у Ворот, чтобы «поймать» первого, перед кем они откроются. Так что во дворе было пусто и тихо. А вот с той стороны слышался мужской смех и подбадривания. Видимо, пробы Ворот шли полным ходом. Иногда кто-то выкрикивал ритуальную фразу, и потом устанавливалась такая тишина, что слышно было, как ветерок гуляет в кронах елей да озерная вода плещется у берега. И потом разочарованный гул, похлопывания — видимо, по плечу неудачника, ободряющие слова. Проходило некоторое время, и снова какой-то отчаянный пытался получить благословение Богини.

Полли даже заскучала, да и попытки становились все реже, то ли запал кончился, то ли осознали серьезность момента.

— Ну-ка, я попробую, — раздался с той стороны голос, и вояки опять расшумелись, правда, несколько удивленно.

— Богиня, прими меня в Обитель и дай свое благословение! — рявкнул тот же голос, будто отдавал команду, и вот Полина на месте Богини бы струхнула. Ворота, видимо, тоже испугались, заскрипели, застонали, и стали открываться внутрь, а за ними обнаружился застывший военный лет сорока пяти, с непередаваемым выражением обалдения на лице. Он так и стоял, и стоял, и смотрел внутрь, пока не зашумели его соратники: «Ну же, командир, иди! Иди, раз открыл!»

Тот шагнул внутрь, и Пол, сидевшая как раз напротив ворот, несколько напряглась. Но мужчина словно не видел ни ее, ни других женщин во дворе. Он уверенно прошагал в сторону келий и скрылся за дверями. А Ворота с таким же душераздирающим звуком стали закрываться.

— Интересно, к кому она его повела? — тихо спросила одна из сестер, и вторая пожала плечами.

— Узнаем.

Полине тоже было очень любопытно, но она постеснялась проверять. Вместо этого пошла в свою комнату — разболелись мышцы, и хотелось поваляться, почитать. Так и заснула, слушая редкие выкрики бойцов и равнодушное молчание Ворот.

А с утра она снова проснулась от гулкого звука молотка. Полежала, послушала. Мимо окна быстро прошла настоятельница, о чем-то заговорила у ворот. Разговаривала долго, терпеливо, Полина и умыться успела, и одеться, и в столовую сходить, и рентген сделать, и утренний укол в попу получить. А когда вернулась — матушка ждала ее в келье.

— Девочка, знаешь, кто к нам приехал? Никогда ведь не приезжал, а тут приехал, — с любопытством спросила она, разглядывая принцессу так, будто она была невиданной диковинкой.

— Знаю, — Полина невольно улыбнулась, такой странный взгляд был у матушки.

— Просит поговорить с тобой. Пойдешь?

— Нет, — принцесса покраснела. Опять стало стыдно. Да и что она ему скажет? Извини, что пыталась тебя обокрасть? Спасибо, что не убил и не обесчестил? Отпусти меня, я больше не буду?

— Точно? — настоятельница тяжело глянула ей в глаза, и Полина совсем смутилась. — Ворота ему не открылись, так что от тебя все зависит.

— Точно, — твердо сказала она. — Не пойду. Пусть уезжает.

— Ладно, — кивнула женщина и вышла. Полинка подбежала к окну, стала наблюдать. Даже боль в теле стала незаметной, так она волновалась

Опять матушка долго разговаривала у Ворот, в чем-то убеждала, уговаривала, затем отошла, покачала головой. Уселась на скамеечку, на ту самую, на которой они накануне сидели с Полиной, положила голову на ладонь, как старушка. Будто что-то ждала.

— Полина! — вдруг заревел знакомый голос за стеной, и принцесса вздрогнула. Матушка повернула голову и посмотрела на нее смешливым взглядом. — Полина, выходи. Надо поговорить!

Во двор стали выходить привлеченные криками женщины из келий, и скоро там собралась целая толпа. Еще бы, король Бермонта давал бесплатное представление. Пол представила себе лица его подчиненных, военных, и чуть не прыснула. Ситуация была до смешного нелепой.

— Полли, — не унимался Демьян, и ей стало его очень жалко. Но с места не двинулась. — Полли, пожалуйста, выходи!

Женщины во дворе оглядывались на окна ее палаты, переговаривались, хихикали или, наоборот, бросали сочувственные взгляды за стену. Матушка улыбалась чуть ли не с умилением.

— Полюшка, — ревел он настойчиво и мощно, — пожалуйста! Поговори со мной! Полина!

Она заметалась по келье. Ну зачем он так унижается из-за нее? Закрыла руками уши, зажмурилась. Но слышно все равно было.

Так, надо улетать отсюда. Она вышла из кельи, постояла. Настоятельница повернула голову и с любопытством уставилась на нее. Даже Богиня, кажется, выжидательно скосила глаза.

— Полина. Полина! Полина! — вдруг хором грянули солдаты, так, что аж стены затряслись, и женщины на выдержали, начали смеяться. А ей хотелось плакать. Ну что за балаган, а?

— Спасибо, бойцы, — тихо поблагодарил голос за стеной.

Она подошла к Воротам, глянула быстро в окошко. Темно-русые волосы, болотного цвета глаза — и не поймешь, зеленые или светло-карие, «фамильный» бермонтовский квадратный подбородок с ямочкой посередине, тяжелая челюсть. Высокий, крепкий. Демьян был там, очень близко, стоял вполоборота, и она дернулась, спряталась, прислонилась к двери рядом с отверстием.

— Ты здесь? — спросил его голос совсем рядом. Видимо, он тоже вплотную подошел к воротам. — Полина, — уже настойчивей и нетерпеливей, — я знаю, что ты здесь. Выйди, пожалуйста. Все будет хорошо.

— Ты меня в камере запрешь, — сказала она со вздохом. — Не отпустишь ведь.

— Запру, — согласился он насмешливо. — Только не в камере. И не отпущу, ты права. Сестер повидаешь и обратно.

— Ты их видел? — Полина аж подпрыгнула. Потом расстроилась. — Ты все рассказал, да?

— Нет, — Демьян понизил голос. — Полюшка, выходи ко мне. Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Плохого, — добавил он после паузы.

Он ее уговаривал, как ребенка.

— Мне стыдно, — призналась она.

Короткий и нервный смешок, она даже удивилась — так несвойственно это было тому Демьяну, которого она знала. Раздался какой-то шорох, она не выдержала, глянула — он стоял, опустив голову, по-видимому, упершись лбом и руками в черные створки.

— Мне тоже. Я тебя напугал.

— А я тебя почти обворовала, — печально произнесла она.

— Полин, выходи, пожалуйста, — голос его еще понизился, стал похож на тихий рык, только не страшный, а завораживающий. — Я тебя не трону. Не надо от меня прятаться.