Чтение онлайн

Из дома Пророка, из окна, выходившего в сад, Ульвиан наблюдал всю сцену. Он улыбнулся. Как удачно, что из его комнаты открывается такой превосходный вид.

В дом Пророка пригласили лекарей; прибывшие жрицы Квен произносили над Сильвераном свои заклинания – все напрасно. Жрецы Мантиса и Астры призвали на помощь несчастному сыну Кит-Канана все свое искусство, но жуткое мертвое лицо по-прежнему преследовало его, и только его.

Пророк встретился с целителями и жрецами.

– Моего сына околдовали? – угрюмо спросил он.

Высшая жрица Квен, бывшая Сильванести, по имени Айтара, ответила:

– Мы наложили на твоего сына излечивающие чары, Великий Пророк, но они не подействовали. Добрые братья Мантиса воздвигли преграды, чтобы отогнать злых духов, и все же страшный призрак является ему.

Ее большие бледно-голубые глаза, не дрогнув, в упор смотрели на Кит-Канана.

– Принц Сильверан не стал жертвой магии смертных, Великий Пророк, – закончила молодая жрица.

– Что же тогда? – требовательно спросил он.

Айтара оглянулась на притихших спутников:

– Есть две возможности, Величайший. Обе они не слишком приятны.

– Говори правду, госпожа. Я хочу знать все.

– Существуют снадобья, яды, от которых затуманивается рассудок. Твоему сыну могли дать подобный яд, – ответила она.

Кит-Канан покачал головой:

– Сильверан ест со мной за одним столом. Никто не может угадать, кто именно, будет есть или пить из данной тарелки или чашки. А у меня не было подобных видений. Это не яд.

– Хорошо. Тогда остается последнее объяснение – твой сын лишился разума.

После этих слов воцарилась жуткая леденящая тишина. Кит-Канан с такой силой сжал подлокотники своего кресла, что костяшки пальцев побелели.

– Ты понимаешь, что говоришь? Ты утверждаешь, что мой сын – мой наследник – сумасшедший?

Жрица промолчала. В мозгу Пророка пронеслась мысль.

– Мой сын раньше выказывал магические способности, – несмело начал он. – Может ли его сила излечить его?

– Он в действительности обладает большим могуществом, но совершенно не умеет им пользоваться. Без долгого обучения и практики он не может применить свою силу, чтобы помочь себе. – Печаль отразилась на лице Айтары.

Кит-Канан взглянул в глаза каждому по очереди. Все присутствующие повесили головы и молчали – сказать больше было нечего.

– Идите, – устало велел Пророк. – Благодарю вас за ваши старания. Уходите.

С бесчисленными поклонами и расшаркиваниями лекари и жрецы покинули Кит-Канана. Пророк отвернулся и невидящим взором уставился в окно. В зале остался лишь Таманьер.

– Старина, – обратился к нему Кит-Канан, – что мне делать? Мне уже кажется, что боги прокляли меня, Там. Я похоронил двух жен, и вот – один сын оказался преступником, а второй, возможно, безумцем. Что мне теперь делать?

Старый кастелян, стоявший в дальнем конце зала, сделал глубокий вдох.

– Наверное, с молодым Сильвераном с самого начала было что-то не так, – несмело пробормотал он. – В конце концов, его рождение и начало жизни были не совсем естественны и он обладает неизвестной и неконтролируемой силой.

Пророк откинулся на спинку трона. Ему казалось, что каждый день из прожитых им пятисот с лишним лет притягивает его к земле, словно камень в складках мантии, словно цепи, обмотанные вокруг плеч.

– Я следовал всем знамениям, – бормотал он. – Неужели все это – ужасная ошибка? Это невозможно. Сильверан – мой истинный наследник, я чувствую это. Но как же нам его излечить? Я не могу передать свою корону безумцу.

– Государь, – произнес Таманьер, – мне очень не хотелось бы тебя беспокоить этим – особенно сейчас. Но принц Ульвиан желает поговорить с тобой.

Пророк вздрогнул – мысли его были далеко отсюда.

– Что ты говоришь, Там?

– Принц Ульвиан просил свидания с тобой, государь.

Пророк собрался с мыслями и, кивнув, ответил:

– Очень хорошо. Пришли его ко мне.

Таманьер распахнул створки дверей. Ветер с террасы, кружась, принес в зал горсть опавших листьев и разметал их по полированному деревянному полу. Кастелян ввел принца Ульвиана, затем удалился, плотно прикрыв за собой двери.

– Пророк, – начал Ульвиан, отвесив глубокий поклон.

Кит-Канан знаком приказал ему приблизиться. Ульвиан в двадцать шагов пересек приемный зал. За месяцы, прошедшие с его возвращения из Пакс Таркаса и Черной Скалы, принц в корне изменил свою внешность и поведение. Исчезли экстравагантные кружевные манжеты, сверкающие и непомерно дорогие штаны и сапоги. Ульвиан стал носить простые бархатные туники темно-синего, черного или зеленого цвета и невысокие черные башмаки. Тяжелые ожерелья и вызывающие бриллианты на пальцах сменились простой серебряной цепочкой с медальоном, в который была вправлена миниатюра с портретом матери. Ульвиан отпустил волосы, как принято было по эльфийской моде, и сбрил бороду. Если бы не его широкая челюсть и круглые глаза, его можно было бы принять за чистокровного эльфа.

– Отец, я хочу, чтобы ты отослал меня отсюда, – произнес он, поклонившись еще раз, у подножия трона.

– Отослал? Почему?

– Мне кажется, пришло время завершить мое образование. Я слишком много времени истратил на легкомысленные удовольствия. Мне предстоит еще многое узнать.

Кит-Канан выпрямился. Эта любопытная просьба насторожила его.

– И куда же ты собрался, чтобы получить образование? – поинтересовался он.

– Я думал о Сильваносте.

Пророк поднял брови.

– Ульвиан, это невозможно, – мягко объяснил он. – Ситас никогда не позволит этого.

Ульвиан шагнул вперед, наступив носками башмаков на основание деревянного трона.

– Но я хочу получить знания у мудрых восточных эльфов, в древнейших храмах мира. И конечно, Звездный Пророк не откажет своему родственнику…

– Это невозможно, сын мой. – Кит-Канан наклонился и положил руку на плечо Ульвиану. – Ты полуэльф. Тебя не допустят в Сильванести.

Принц вздрогнул, словно отец ударил его.

– Тогда отошли меня в Торбардин, в Эргот! Все равно куда! – в отчаянии воскликнул принц.

– Откуда такое внезапное желание уехать?

Принц опустил глаза под проницательным взглядом Пророка:

– Я… я объяснил тебе, отец. Я хочу закончить образование.

– Ты не говоришь мне всей правды, сын, – возразил Кит-Канан.

– Ну хорошо. Я хочу уехать из этого дома. Я больше не могу этого выносить! – Он вырвался из рук отца.

– Что ты имеешь в виду?

Ульвиан подергал узкий серый пояс. Наконец, он повернулся к Пророку спиной.