Чтение онлайн

После пары, когда все вышли, Алина собралась с духом и подошла к нему — чтобы попросить права все-таки присутствовать в лектории.

Тротт вытирал доску с закорючками формул, а ей казалось, что он стирает ворота в удивительный и недоступный ей мир. И руки у него были тонкие, изящные, такими, конечно, можно и без формул спектры листать и стихиями играть. А вот выражение на породистом узком лице было препротивное. Он даже не повернулся к ней — так, глянул из-за плеча и продолжил важный труд по наведению чистоты на доске.

— Я вас не возьму, студентка, — произнес он, даже не выслушав ее.

— Вы ведь за этим пришли? Мой ответ — нет. Так что разворачиваемся и топаем обратно, к двери.

Рыжий сноб!

— Н-но почему? — Алина вцепилась руками в лямки рюкзака, хотя хотелось сбежать. От волнения снова стала заикаться, и стало еще неприятнее.

— Смысл? — откликнулся он холодно. — Все равно абсолютное большинство женщин уходят в виталисты или прикладную магию. Для этого моделирование не нужно. Не хочу тратить время.

— Но вы об-бязаны нас учить. Лекции с-стоят в расписании. И как же принцип р-равенства между всеми студентами, принятый в университете? Тротт все-таки повернулся, осмотрел ее с ног до головы с насмешливым прищуром.

— Я не числюсь в штате этого заведения, Богуславская, и имею право сам решать, кого набирать в слушатели. Не отнимайте мое время, будьте добры. Где дверь, вы знаете.

— Хорошо, — она постаралась успокоиться, хотя щеки горели, а застенчивость не позволяла нормально сформулировать доводы и убедить его. Али решила рассуждать разумно и не обращать внимание на грубости. — Но должно же быть какое-то условие, при котором вы измените решение? Вы же ученый, ученые не бывают узколобыми! Она хотела сказать «с узким кругозором», но что вырвалось, то вырвалось.

— Выйдите вон, Богуславская, — тихо произнес всемирно известный ученый и маг, трижды защитивший докторские и более десятка кандидатских — она внимательно читала про него в справочнике «Лучшие умы материка» — и при всем этом хам, грубиян, косный сноб и узколобый рыжий придурок. Она вылетела из лектория с пылающими щеками и сразу пошла на прием к ректору — была так зла, что не испугалась подняться в башню и попросить о встрече. Свидерский, сочувственно поглядывая, объяснил ей, что лорд Тротт в своем праве, и что приглашенные преподаватели такого уровня могут выставлять к слушателям любые условия. Например, лекторы из Эмиратов настаивали на том, чтобы девушки были с покрытой головой, а серенитки либо отказывались читать мужчинам, либо усаживали их на самые дальние парты, чтобы не мешались. Тем более, что он ведет курс не из общей программы, а расширительный, и что первокурсникам обычно достаточно и стандартных предметов. И что, может быть, ей и правда не нужны эти матмодели? Вот теперь эти «ненужные» матмодели и занимали большую часть времени времени, проведенного в библиотеке. Реферат писался споро, под стучащий по окнам октябрьский дождь, а учебники по матмоделям ждали своего часа, светя яркими, пахнущими типографскими красками обложками. Их не успевали залапать — брали редко.

Александр Свидерский, недовольно посмотрев за окно — во время дождя всегда начинали болеть кости и ныть зубы, налил себе ромашкового чая и уселся в кресло. Сидящий напротив Макс дописывал какие-то заметки в ежедневник, захлопнул его и выжидающе посмотрел на друга.

— Мартина не было на занятиях, — сообщил Алекс, глотая противную ромашку. — В его доме о нем никто не слышал, хотя какая-то черноволосая красотка очень бы хотела понять, куда он подевался — исчез вчера ночью прямо из спальни, где оставил ее с подругой и двумя бутылками ликера.

— В первый раз, что ли? — сухо сказал Макс. — В прошлый раз нашелся в Форштадте, в борделе. И сейчас найдется. Словно в ответ на их мысли прямо посреди ректорского кабинета открылось Зеркало, и оттуда под женские возмущенные крики вышел немного помятый Съедентент, почему-то босой, и держащий ботинки в руках. Буркнул что-то «Всем привет», шатаясь, подошел к раковине, открыл кран и начал жадно пить.

— Никаких вопросов, — прохрипел он, вытирая ладонью рот (Макс брезгливо нахмурился). — Алекс, я займу твой душ. И сделай мне литр кофе, Богами молю!

— Бухал где-то, — прокомментировал Тротт, когда блакориец скрылся за дверью ванной. — Ничего не меняется. Александр взял большую кружку, сыпанул туда кофе прямо из банки, залил кипятком. К таким появлениям они привыкли, но было любопытно, где друг отрывался на этот раз. Мартин появился минут через десять, в одном полотенце на бедрах, плюхнулся в кресло, протянул руку за кружкой.

— Стар я становлюсь, — сказал он тоскливо, — какие-то три бутылки вина, а похмелье, будто сивухи нажрался.

— А почему не домой? Не то, чтобы я не рад тебя видеть, Март, но тут иногда секретарь заглядывает, преподавательницы ходят. Да и студентки бывают…

— Да я и пошел сразу домой, — пробурчал барон, глотая кофе большими глотками. — Но там на вожделенной кровати лежит полуобнаженная графиня Кьельхен. А мне сейчас не до баб-с. Я как увидел — сразу, не закрывая, перенастроился и к тебе. Так что прости, друг, но пока она не уйдет, я буду у тебя.

— Да пожалуйста, — Алекс пожал плечами. — И где это тебя угораздило?

— На Маль-Серене, — ответил тот и замолчал. И это было странно, потому что обычно Мартин в красках описывал свои похождения, сопровождая едкими комментариями и описаниями женских прелестей.

— И? — не отставал Алекс.

— Что «и»? Плавал я, — сказал Съедентент, будто это все объясняло.

— Теперь-то все понятно, — с сарказмом сказал Макс. — Он пошел поплавать, посреди ночи. Мартин, тебе психиатра не посоветовать?

— Не хочу отнимать у тебя доктора, — огрызнулся тот. — Наука мне не простит. Ну, чего уставились? С женщиной я был.

— Ради потрахушек пропустить работу — в этом весь ты, Кот.

— Нет, нужно как ты — ради работы годами не тра***ся, Малыш. Ты хоть помнишь, как женщина без одежды выглядит-то? Или рассказать?

Сверху сись…

— Да прекратите, — с досадой перебил его Алекс. — Нашли из-за чего сцепиться. Макс, ко мне сегодня опять подходила эта первокурсница, Богуславская. Снова просила повлиять на тебя. Влияю.

Не мучай девочку, она учиться хочет.

— Чему там учиться, Алекс? Я посмотрел ауру — хаос какой-то, слабенький при этом. Она и первого курса не вытянет, вот увидишь.

Дар нестабильный, да и тень какая-то за ним, никак понять не могу.

Время на нее тратить не буду, и не проси.

— Да ты и не трать, просто пусти ее на лекции. Не выдержит — сама уйдет. Я, конечно, уважаю твое право на условия, но объясни мне — почему ты так против девочек на лекциях?

— Малыш просто забыл, с какой стороны к ним подходить, — хохотнул оживающий на глазах барон, но увидев укор в глазах ректора, мотнул чашкой: — Все, молчу, молчу!

— Алекс, не дави на меня, — Тротт нахмурился. — Мне хватило опыта преподавания, поверь. Пущу на лекцию одну — придется брать все стадо, и никакой учебы не получится. Студентки мало того, что соображают хуже и приходится тратить дополнительное время на объяснение элементарного, они еще и отвлекают парней. Вместо формул в голове кого бы подцепить и кому бы глазенки построить. И ладно это, так ведь начитаются всяких книжонок про школы магии, где каждая вторая влюбляет в себя декана, а то и ректора, и давай меня окучивать. Поверь мне, я несколько раз ловил себя на желании придушить очередную дурочку, возомнившую себя героиней романа. Сядут на первую парту, юбки покороче, грудь наружу, и смотрят воловьими глазами. Сам знаешь, как это бесит. Им не до учебы, у них в одном месте свербит.