Чтение онлайн

Екатерина не находила себе места. Чем бы заняться? И не позвонит никто. Скорее бы проходили эти два часа. Она не сомневалась, что фотография — ответ на все вопросы, иначе бы ее не стали так хитроумно и наивно прятать. Подошла к окну, выглянула на улицу. В природе тем временем посветлело, туман испарился, и замелькали легкие снежинки.

Вернулась к столу, вытащила из сумочки зеркальце — глаза сияют, губы приоткрыты, яркий румянец… Петюша сразу поставил диагноз: влюблена! А это вовсе не любовь, а проснувшийся охотничий инстинкт. Давай, гони зверя! Еще одно усилие, и ты узнаешь правду!

Около трех звякнул колокольчик. Екатерина оторвалась от бумаг, за которые с трудом себя усадила. Вошел крупный подросток в бесформенной одежде.

— Мне госпожу Берест, — сказал вошедший прокуренным басом.

— Это я, — поднялась ему навстречу Екатерина.

— Просили передать. — Пацан протянул ей плоский конверт из плотной бумаги.

— Спасибо! — Екатерина почти выдернула конверт у него из рук и принялась открывать. Секунду спустя она уже рассматривала большую фотографию. Общительный подросток с любопытством заглядывал ей через плечо.

— Ваши родственники? Славные ребята! — прокомментировал он.

— Что? — машинально переспросила Екатерина, ошеломленная увиденным на фотографии. Она посмотрела на мальчика, словно недоумевая, откуда он взялся. Тот в ответ улыбнулся и чуть пожал плечами. «Ах да!» — Екатерина обошла письменный стол, достала из ящика деньги.

— Премного вам благодарны! — рявкнул мальчик, отдал честь и исчез.

Екатерина вернулась к фотографии. Что это? Чья-то шутка? С цветной фотографии на нее таращилось семейство толстяков-людоедов: необъятные папа и мама и трое детишек-людоедиков — старшенький, лет двенадцати-тринадцати, и девочки-близнецы лет трех-четырех, с сияющими глазами и улыбками до ушей. Все в ярких майках, в руках мороженое. На отцовской груди надпись «Batman forever», мама радует глаз «Майти-Маусом», а на детках красуются черепашки-ниндзя. Группа снята на фоне арки, увитой цветочными гирляндами, сооруженной в честь «Двенадцатого городского фестиваля молодежной песни, 10 мая 1997 года».

И что дальше? Кто эти люди? При чем здесь они? Екатерина было подумала, что старый фотограф ошибся и это какая-то посторонняя фотография, но нет, арку она помнила, арка была на негативе. Она задумалась. Показать фотографию Ситникову и спросить, кто это? Может быть, родственники? Если это родственники, зачем было прятать негатив? И придется объяснять, откуда взялся снимок, чего не хотелось бы. Так что фотографию пока не покажем, но вот кое о чем спросим.

— Александр Павлович, извините, это опять я! — бодро начала Екатерина. — Мне нужно вас о чем-то спросить!

— Екатерина Васильевна, я занят! Будьте добры, не звоните мне сюда. Мне бы не хотелось отдавать соответствующее распоряжение секретарше. Звоните домой. После десяти. Давайте ваш вопрос.

Сух, как… бухгалтер!

— Извините. Александр Павлович, а когда умерла Алина? Я имею в виду число, какого числа?

На другом конце провода молчали.

— Александр Павлович, — тихонько позвала Екатерина, — вы где?

— Зачем вам? — отозвался он наконец. — Что за странные вопросы вы задаете?

— Ну пожалуйста. Или вы не помните?

— Помню. Десятого мая девяносто седьмого года.

Екатерина с трудом заставила себя пробормотать:

— Спасибо, вы мне очень помогли, — и повесила трубку. «Я так и знала, — сказала она себе, — что еще могло заинтересовать Елену и вернуть ее к жизни, если не нечто, связанное с сестрой?»

На фотографии дата смерти Алины. Семейство симпатичных троглодитов к Алине отношения, видимо, не имеет. А что имеет? Что-то другое. Ну, например, автомобиль. Допустим, он принадлежит кому-то, кого десятого мая в городе не было. В командировке он был. А фотография свидетельствует, что не был. Значит, разрушает чье-то алиби. Или если не машина, то некий человек. Кто-то, кого там не должно было быть. По той же причине. В каком-то криминальном романе использовался подобный сюжет. А откуда у Елены вообще эта фотография? Получила по почте от анонимного лица? Вряд ли. Не думаю, что анонимное лицо прислало бы негатив. Снято профессионально. Может, уличный фотограф? Так, где это? Где-то рядом с центральным парком. Да и фестивали там проводятся. Кажется, там был стенд с фотографической продукцией и, кажется, будка фотографа. Но это летом… А какая разница? Зимой тоже найдутся желающие, тем более Рождество через две недели, в парке елка, всякие там Деды Морозы и Снегурочки…

Екатерина вышла на улицу. Просто удивительно, как за пару часов переменилась погода. Поднялся ветер, туман рассеялся окончательно, показалось солнце. Ослепительно сверкая, проносились редкие снежинки. Первый по-настоящему зимний день!

К счастью, несмотря на «несезон», будка фотографа была открыта, стенды расставлены. Тут же стояли небольшая елка, увитая ритмично вспыхивающей гирляндой электрических лампочек, и две вырезанные из фанеры фигуры: громадная — Деда Мороза и поменьше — Снегурочки. Сам хозяин, в тулупе, валенках, ватной, очень украшающей его багровую физиономию бороде и красном колпаке, приплясывал и вопил простуженным басом: «А ну, кому на память, с Дедушкой Морозом и Снегурочкой! Нал-л-летай! Нал-л-ливай!» Время от времени он уходил в будку греться. В один из таких моментов и появилась Екатерина.

— Простите, — начала она, приоткрывая дверь будки. В лицо пахнуло теплом, запахами еды и сигаретного дыма. Дед Мороз был не один. В гостях у него был еще один такой же тип в ватной бороде и красном колпаке, видимо, из соседнего киоска, продающего елки. Деды-близнецы держали в руках полные граненые стаканы и усиленно моргали, стараясь рассмотреть девушку. Почти пустая бутылка водки стояла на столе, там же — остатки нехитрой трапезы. — Добрый день!

— И вам добрый, — хором ответили Деды Морозы.

— Вам сфотографироваться? Я мигом, — засуетился тот, что покрупнее. Он было поставил стакан на стол, но передумал, решительным движением опрокинул в себя, издав при этом что-то вроде «хэк-к». — Холодно, знаете, стоять, — повинился.

— Мне не фотографироваться, — сказала Екатерина, — у меня к вам дело.

— Какое дело? — насторожился фотограф.

— Посмотрите, пожалуйста, вам эта фотография знакома? — Екатерина вытащила из конверта знакомое семейство. — Это не вы снимали?

Дед Мороз взял фотографию, поднес к лицу, внимательно посмотрел и спросил:

— А чего с ними опять не так?

— А что с ними было не так?

— Ничего не было. Их еще Степа делал. А заказ не забрали. Фотография классная получилась. Ну, Степа ее и повесил на стенд — не пропадать же добру. Чтоб народ привлекать, значит. А девушка, черненькая такая, проходила мимо, увидела, еще тепло было, захотела купить, знакомые, говорит, сюрприз сделаю. И негатив попросила. Ну, еле нашел, отдал. Мы, вообще, храним только до года, а тут даже больше вышло. Повезло.

— И что?

— Ничего. Она заплатила, забрала карточку, негатив и ушла. А вы кто? Из милиции? Случилось чего? — Дед Мороз смотрел на Екатерину во все глаза, опираясь на стену будки для равновесия.

— Все в порядке. А больше никто этой фотографией не интересовался?

— Нет вроде. Да что с ней такое, с этой фотографией? Кто эти люди?

— А вы сейчас один работаете? Может, приходили в Степину смену?

— Может, и приходили. А сейчас я один. Уже третий месяц. А в чем дело?