Чтение онлайн

— Могу. Галкину и Ситникову. Добродееву тоже могла.

— Умница! То есть в ваш узкий круг из Ситникова, единственного главного подозреваемого по причине знакомства с планировкой вашего дома, добавились еще двое — Добродеев и Галкин! А может, Зинаида Метлицкая сама сказала кому-то: «У меня есть важные документы…» — и тем самым подписала себе смертный приговор? Вы представляете, кому она могла это сказать?

— Понятия не имею. Я же ее совсем не знаю!

— А вместе с тем в ее письме есть весьма интересное местечко… Ну-ка, вспоминайте! Ладно, мы к этому еще вернемся! То есть, я хочу сказать, что, кроме упомянутых трех, вполне может быть еще кто-то, кто знал, что она опасна! Согласны? Гипотетически? Согласны. Вижу по глазам! И вот наконец переходим к вам! Вы простодушно, как рыцарь без страха и упрека, явились на этот карнавал смерти, вошли в круг пляшущих масок — без маски, без оружия, не подозревая, с кем имеете дело, — и заявили во всеуслышание: «Я расследую убийство!» Зинаида оказалась сообразительнее! Взяла и удрала, чем и спасла себе жизнь. Вы отправили письма, вызвав огонь на себя! Как Елена в свое время. Как рыбак, закинули удочку. Вы рыбу, случайно, не ловите? Знаете, у тех, кто работает с компьютером, есть такой прием — нажми кнопку и посмотри, что будет! Кнопку-то вы нажали, но беда в том, что вы с вашей неопытностью даже не поняли, что на вас покушаются! Вы поступили, как врач, прививший себе СПИД (извините за выражение!), и внимательно прислушивались к своим ощущениям. Но так ничего и не поняли. То есть с газом — более или менее ясно. Но если бы вы, не дай Бог, умерли, все бы решили, что это был несчастный случай. Была еще пара моментов, которых вы даже не заметили! И кто убийца, вы не знаете! Расскажу, расскажу, потерпите! Вернемся к газовой атаке. Вы приходите к выводу, что это проделывал кто-то из известного вам круга. Вы же общались только с этими пятью. И все — один из пяти!

— По-моему, вывод логичен!

— Логичен для безвоздушного пространства!

— Я согласна, что мы не знаем, с кем общались Елена и Зинаида, но я-то ведь точно знаю: только эти пять человек знали, чем я занимаюсь!

— А ваша подруга?

— Галка? А она при чем? Неужели вы думаете, что…

— Ну вот, эмоции начались! Я ничего не думаю. Я задаю вопрос, на который нужно ответить — да или нет. Итак?

— Да! Но…

— Достаточно! Кто еще?

— Никто!

— Вы уверены?

— Абсолютно!

— Значит, все-таки один из пятерых?

— Да! Больше некому!

— То есть вы хотите сказать, что больше никого не знаете. Я — за точность формулировок. Ладно, примем в качестве гипотезы! А как же теперь определить, кто убийца?

— Давайте на карамельках!

— Карамельки — это хорошо, но из области догадок. А нам нужны доказательства. Существует ведь некая информация, улика против убийцы. Но нам она неизвестна! И приходится гадать на кофейной гуще. Или на карамельках! Или… что?

— Искать улику!

— Как?

— Алиби?

— Да. Но не всегда срабатывает. Знаете, самое достоверное алиби, как правило, у преступника. Еще?

— Свидетели!

— Браво! И вот тут-то очень помогает статус работника милиции, который дает ему право задавать вопросы. И вот, в результате опроса местного населения, я имею в виду, население вашего дачного поселка, о всех необычных и запомнившихся событиях в ночь газовой атаки, был выявлен пенсионер Злотов (люблю пенсионеров за то, что им до всего есть дело!), который видел машину, иномарку, около часа ночи, в двух кварталах от вашего дома. Номер, правда, ему удалось рассмотреть не полностью, так как в машине на месте водителя кто-то сидел — был виден огонек сигареты, и Злотов не решился подойти поближе. Но мы его все-таки определили — помните, у Чапека: «О, шея лебедя!» и как-то там еще. Погода была прекрасная, звезды, легкий мелкий снег. Джоанна — это его собака — с удовольствием гуляла. «Ждет!» — решил следопыт-общественник. И крутился поблизости, пока не появился мужчина, который сел в машину, после чего машина уехала, а Злотов пошел домой.

— Чья же это машина?

— Вы не поверите!

— Я знаю владельца?

— Да.

— У всех, кроме Галкина, есть машины.

— Да, верно. У многих есть машины. У всей вашей четверки и еще у многих других, о которых вы даже не подозреваете. Вернее, которых не подозреваете.

— Чья же это машина?

— Сказать?

— Сказать!

— Извольте! Эта машина принадлежит… Екатерина Васильевна, а давайте еще поиграем! Даю вам последний шанс вычислить убийцу. Уверяю, у вас на руках все козыри! Согласны? Соглашайтесь!

Екатерина задумалась. Конечно, неприятно расписываться в собственном бессилии. Но… с другой стороны…

— Но я, кажется, исчерпала все свои версии! Даже не знаю…

— Решайтесь! Даю вам десять минут. Начните с самого начала, не упустите ни одной самой маленькой детали… Они иногда говорят больше, чем самые очевидные вещи. Идет?

— Ладно!

— Спросите себя, почему произошло то, что произошло, оглянитесь вокруг в поисках причины! Я чуть-чуть подтолкну вас: первое — ищите поблизости! Второе — вы знаете убийцу! И третье — вспомните всех, с кем общались.

Екатерина закрыла глаза. Мысленно вернулась к началу истории.

«Убита молодая женщина, Алина. Сбита машиной… почему? Я знаю пять человек, у каждого из них была причина желать ей смерти… какая? Любовь… ненависть… Мадам Бодючка! Могла? Да! Запросто! Но… стоп… что-то тут не так! Все эти убийства нельзя рассматривать отдельно! Это, в сущности, одно убийство — убийство Алины, а остальные — уже следствие. Значит, и убийца — один! Это ясно. Бодючка не могла убить Елену. Почему? Это сделал кто-то, у кого был ключ или кого она не побоялась впустить… замок цел, без следов взлома. Это был свой! Ситников, Добродеев, Галкин! Галкина вычеркиваем — он рыдал, когда узнал о смерти Елены… Ситников? Мог! Но он был в Германии, у него алиби, а кроме того… убить Алину? Не верю! Зато он знал, где у меня кухня… А Зинаиду? Не то… все-таки он видел ее раньше… и не так уж там было темно… Добродеев? Елену — мог. Зинаиду-Ларису? И да и нет! Убить, может, и смог бы, но сразу сбежал бы… трус! А в случае с Зинаидой, то есть Ларисой, действовали очень хладнокровно… а если… Алина знала… что? Теперь убита Елена… почему? Узнала, кто убийца сестры, и стала ему угрожать… искать нужно поблизости… сестры… их мужья! Стоп… в этом что-то есть! А что, если Галкин, сброшенный со счетов ввиду его ничтожества… Галкин! Ну, допустим… что же такое он мог сделать? Торговал человеческими органами? Убил пациента? Подпольные аборты? Глупости… кроме того, он ведь не гинеколог! Сейчас… сейчас… что еще? Пьяница… алкоголик… неудачник… А! Наркоман! Что Юрий тогда, в больнице, сказал о нем? «Перешел на более сильные возбудители!» Вот! Кажется, есть! Неужели… наркотики? Горячо! А почему бы и нет? Алина узнала, что он наркоман, стала угрожать… Он сообщил своему дилеру… тот — шефу, главарю, или как его там в газетах пишут — наркобарон! Вот! Наркобарону! (А бывают у нас здесь «наркобароны»? Или это только в Америке?) Отсюда его истерика… чувство вины! Он понял, что Елену убили те же люди… и покончил с собой!»

— Леонид Максимович, — вдруг говорит Екатерина, — а Галкин не оставил письма или записки?

— Оставил! Разве я не говорил?

— Нет, по-моему. А я могу его увидеть?

— Письмо у меня на работе. Но я могу процитировать одну фразу, которую запомнил наизусть: «Я ненавижу этого старого Лицедея («Лицедея» — с большой буквы) и тех, кто стоит за ним!» Правда интересно?

— И кто этот Лицедей?

— Он не назвал ни одного имени!

«Лицедей… Зинаида — лицедейка… Повсюду одни лицедеи! Жизнь театр! Что говорил Леонид Максимович о письме Зинаиды? Что-то там было… ключ… она пишет о Елене и о себе… о ком еще? Ни о ком больше… кажется… В самом начале о том, как она узнала о смерти Елены… вот! Соседи сказали! Кто именно? А может, Лицедей? Они же из одного цеха! Вряд ли совпадение… и если Лицедей и дилер — одно и то же лицо… А что? Кажется, получается! Он ей рассказал о смерти Елены, как и мне в свое время! А она ему — что-то о пакете, оставленном Еленой… могла ведь… а Лицедей сообщил шефу… и тот решил убрать ее… Допустим! А как это выглядит технически? Кто убивает? Можно нанять профессионального киллера… Но говорят, у них свой почерк, а здесь — разные убийства… не получается… Может, Лицедей? Стар он для таких вещей… но отравить… вполне может… пришел к Елене, они ведь дружили… попросил снотворное, спать, говорит, не могу… и положил таблетку стрихнина… среди других… Мог ли он? Как он о ней тогда говорил… и выспрашивал меня… настырно… что-то в нем было такое… скользкое… и как он вдруг… словно шарик, из которого воздух выпустили… Мог! Лицедей! Сбить машиной — нет… а отравить — мог! И Ларису — вряд ли… А может, сам шеф? Кто? Из пяти, известных мне? Пошли по второму кругу… Мадам Бодючка? Нет! Не ее уровень! Игорь Петрович? Да! Но… стоп! Его же не было в городе! Лидия Антоновна… когда я ей звонила… что же она сказала? А, билет на самолет ему заказала… на пятнадцатое декабря… Лариса была убита шестнадцатого… Ситников? Мог! Но… во-первых, он знал Зинаиду в лицо… и так далее… А потом эта извращенная эстетика! Лилии… свет… Ситников, с вечно расстегнутой верхней пуговицей на рубахе, полураспущенном галстуке… нет! Скорее Добродеев! Не думаю… нет! Он трус! Ни за что бы не остался там после убийства! А убийца не торопился… какую сцену устроил… придумал в своем больном воображении… Что-то тут еще… какая-то мысль… ага! Почему ее тащили? Причину я вижу только одну! Убийца не мог се поднять! И еще… Что? Сейчас… сейчас… запах! Ну да, запах… Одуряюще, тошнотворно пахли лилии! Нет! Не лилии! Неужели? Не может быть… Ах! Все!»

— Знаю! — Последнее слово вырывается вслух.

— Знаете? — Леонид Максимович полон любопытства. — Вы уверены? У вас еще две минуты осталось!

— Знаю!

— Откуда?

— «Ессеи Мияки»!

— Что?

— Духи такие! Японского дизайнера, раньше он только по дамской одежде был, а теперь еще и духи. Я все время чувствовала, как что-то ускользает от меня… Какое-то ощущение… В ванной комнате пахло ее духами… она, наверное, там пряталась… Боже мой! Теперь мне все ясно! И эта внезапная дружба, и пепел сигареты в кофе… с ядом?! И если бы Галка не примчалась… я бы этот кофе выпила! — Екатерина замолкает и вопросительно смотрит на Леонида Максимовича.

— Браво, Екатерина Васильевна! Вы уложились в восемь минут! Да, вам повезло с подругой! А как вы сообразили?

— Даже не знаю! Постепенно! А потом вдруг… вспомнила лилии… запах очень сильный, и вдруг как вспышка — духи! Это — наркотики?

— Да! Стоило ей попасть в наше поле зрения, как пошла информация. Знаете, есть такой закон накопления информации?

— Знаю, знаю! Значит, только то, что она неосторожно поставила машину чуть ли не рядом с моим домом…

— Нет! Не только! Но… вы своими вопросами ставите меня в неловкое положение! Я не имею права отвечать! — вскричал Леонид Максимович в отчаянии. — Вы толкаете меня на должностное преступление! Ну ладно, так и быть… но только никому! Ни-ни! Ни словечка! Разве только Галине Николаевне… Так вот, ваш друг Добродеев явился с повинной!

— Добродеев? С повинной? Он что, тоже с ней?

— Увы! С ней!

— Но почему?

— Причина стара, как мир! Шантаж! Страшная это сила, Екатерина Васильевна. Еще один ваш друг, Лицедей Ненахов, снялся когда-то в порнофильме, причем с мальчиками, что гораздо хуже по нашим моральным меркам. А Веронике попалась в руки одна из копий. Ну и вот, соучастник готов! А с Добродеевым тоже складно вышло… Вы же знаете его — болтлив и самовлюблен… из породы тех, кто ради красного словца продаст все и вся! А тут такая замечательная женщина, как Вероника! Слушает, восхищается, ахает! А потом предъявляет кассету с записью его болтовни. Только это уже не болтовня, а коллекция компрометирующих фактов против сильных мира сего в изложении всеобщего друга Добродеева. Пригрозила, что отправит по почте всем героям его рассказов. Представляете? И вот вам и второй верный помощник! Им обоим цены не было! Один действовал в мире богемы, другой — в мире бизнеса. Ну а кроме того, и деньги немалые… А Добродеев, при всех его достоинствах, человек довольно легкомысленный… из тех, кто сначала делает, а потом… старается не думать о содеянном, надеясь, что оно само как-нибудь рассосется… да и трусоват изрядно. Но окончательно понял, куда вляпался, когда получил задание разобраться с вами… он не спал всю ночь… думал и наконец сообразил, что убийство Алины и Елены и ваше взаимосвязаны… И он оказался перед трагическим выбором: вы или Вероника! Я шучу, Екатерина Васильевна. Не думаю, что он мог причинить вам вред… Не та порода. Он Веронику как огня боялся. И совсем уж было решил удрать, как вдруг вы! Ну… и последующая прогулка на лесное озеро.