Чтение онлайн

— Ну и что теперь? Она арестована?

— Нет. Ей предъявлено обвинение в хранении и продаже наркотиков. Но она на свободе.

— А убийства?

— Убийства нужно доказать. Убийство Алины доказать практически невозможно. Важный свидетель Галкин умер. Убийство Елены… тоже сомнительно… так, домыслы, догадки…

— А что говорит Лицедей?

— Ничего. Лицедей в больнице с обширным инфарктом. Будущее его темно и безрадостно. Если оно у него вообще есть…

— А признание Добродеева?

— Цена ему невелика. Вероника заявила, что он ее оговорил, так как она якобы не уступила его домогательствам. Видите ли, Екатерина Васильевна, свидетелей найти трудно, кто ж вам признается, что употребляет наркотики. И получается, его слово против ее. С хорошим адвокатом… а у нее, поверьте, будет лучший, которого можно купить за деньги. У нее взята подписка о невыезде, чем она была очень недовольна. Переживала, что срывается поездка на курорт, куда-то на юг Европы.

— И ничего нельзя сделать? Вас — целая армия, и вы так беспомощны?

— Ну, не так уж и беспомощны. Но закон в руках ловкого судейского — о, это большая сила!

— Ну ладно, Алина — это давно было, с Еленой — не все ясно, но убийство Ларисы? Там же столько следов осталось! Неужели вы позволите ей выйти сухой из воды?

— Успокойтесь, Екатерина Васильевна! Не расстраивайтесь. Будем работать… Я тут несколько сгустил краски, чтоб вы прочувствовали, как нам трудно живется, а вы сразу и поверили! Хотя, конечно, наша служба не мед.

— Леонид Максимович, а у нее с психикой все в порядке?

— Я все ждал, когда же вы спросите о ее психике. Она нормальна. Но лечилась у психиатра. Я видел ее карточку — повышенная возбудимость, немотивированная агрессивность… в общем, целый букет. Кстати, ее муж трагически погиб шесть лет назад…

— Как?

— Задохнулся в гараже. Кто-то захлопнул дверь… решили, что несчастный случай, дети, возможно, играли рядом…

— А она где была?

— Представьте себе, дома! Не пыталась сбежать, не отправилась ночевать к подруге или к изголовью больной мамы. Сказала, якобы даже не знала, что муж вернулся. И что самое интересное — в гараже было установлено передающее устройство на случай грабежа, а в гостиной — приемник, по которому слышно все, что там происходит!

— И вы думаете, что она слышала, как он там…

— Вполне допускаю! Правда, она сказала, что устройство это целую вечность не включалось.

— Она ненормальная! Я уверена, что Ларису убила именно она! Извращенная садистка! Но вы же не можете судить ее, если она психически неполноценна! Значит, ей все сойдет с рук?

— Я не сказал, что она психически неполноценна. Я сказал о ее наклонностях. Это далеко не одно и то же.

— Но вы же сами сказали, хороший адвокат…

— Тоже верно! Но… поживем — увидим! Ох, заболтался я с вами! Восьмой час!

— Постойте! А Добродеев?

— О, Добродеев! Этот мне определенно нравится! После неудачного покушения на вас на лесном озере…

— Он признался, что пытался меня убить?!

— Нет! Кто ж в таком признается! Хотя вряд ли, не думаю… И я, как уже сказал, склонен ему верить.

— А зачем он тогда повез меня на озеро?

— Ну, чтобы, как он говорит, отчитаться перед начальством. Неудачное покушение все-таки лучше, чем никакое. А вообще он ничего не собирался предпринимать и подумывал о бегстве. Но вы так удачно попались ему на глаза, что грех был не воспользоваться случаем… А после поездки на озеро ушел в подполье — на целых четыре дня, говорит, «выдерживал мучительную борьбу со своей совестью». В итоге совесть победила, и он пришел к нам. Я думаю, он прятал золотишко и деньги на всякий случай.

— А если б меня убили за эти четыре дня?

— Екатерина Васильевна, мы с вами мыслим одинаково! Я задал ему тот же вопрос… Ну, он нашел десятка два убедительных доказательств тому, что этого не должно было случиться никогда, потому что не должно было случиться никогда, и прочая, и прочая. В детстве, помнится, я учил стишок про бедного Ваню, который был трусоват… Ваш бедный друг, Алексей Добродеев, страдает той же слабостью. Еще вопросы будут?

— Будут. Вернее, будет.

— Ладно, давайте. Но только один.

— Леонид Максимович, неужели женская логика так уж отличается от мужской?

— Кто вам сказал подобную глупость?

— Да вы же сами!

— Нет, голубушка, Екатерина Васильевна, я даже не упоминал о мужской логике. Я говорил о женской логике и логике вообще!

— То есть мужская логика и логика вообще — это одно и то же? А вы можете привести хоть один пример женской логики?

— Наблюдая свою жену, двух дочек, коллег по работе, сколько угодно! Ваше решение послать письма! Ни один мужчина до этого не додумался бы… Ну да ладно, слушайте задачу, логическую задачку для детей младшего возраста. Дано: три мальчика — Вася, Саша и Коля. Васе пять лет, и он не умеет ни читать, ни писать. Саше тоже пять лет, и он тоже не умеет ни читать, ни писать. Коле — пять лет, и он… Умеет ли он читать и писать?

— Не умеет! — вырвалось у Екатерины.

— Вот видите! — обрадовался Леонид Максимович.

— Подождите, я поторопилась! — взмолилась Екатерина. — Эта задача не имеет решения. Этот ваш Коля может уметь читать, а может и не уметь!

— Вот именно!

— И на основании подобной дурацкой задачки вы делаете вывод о женской логике? — перешла в наступление Екатерина. — Это просто ловушка, и я уверена, что в нее попадаются не только женщины.

— Екатерина Васильевна, умница вы моя! Конечно! Вы абсолютно правы. Это была просто шутка. Но как бы то ни было, после встречи с вами и Галиной Николаевной мои убеждения поколебались. Вы уверены, что не хотите идти к нам работать? Подумайте! После ваших опасных приключений цивильная жизнь покажется вам пресной.

— Не покажется! У меня новый клиент! Из Японии.

— Откуда? Из Японии? Вас и там уже знают? Ну-ка, ну-ка… если не секрет!

— Японская девушка Норико Морикава и ее престарелый папа собираются к нам и нанимают меня… как бы это выразиться…

— Телохранителем?

— Вроде того. Сопроводителем. Хотите, прочитаю вам их письмо?

— Конечно, хочу!

Минут двадцать они обсуждали письмо из Японии. Наконец Леонид Максимович решительно поднялся с дивана и со словами: «Гоните меня в шею, и причем немедленно!» — направился в прихожую.

Уже в прихожей он протянул ей длинный сверток из синей оберточной бумаги и сказал:

— Это вам, с Новым годом! Совсем забыл, чуть с собой не унес!

Екатерина развернула сверток. Внутри были темно-розовые гвоздики в облаке аспарагуса, пахнущие нежно и пряно.