Чтение онлайн

Я понеслась прочь. Мне было все равно, видят меня сейчас или нет. Я бежала к реке, чтобы попасть в город кратчайшим и наименее заметным путем. Спустившись к пристани, я стала ждать ближайшей лодки, плывущей в сторону Лондона.

Причал охраняли четверо солдат. Еще не менее дюжины расположилось вдоль берега. Мне пришлось улыбаться и делать вид, будто я собралась на тайное свидание.

— А что это за маскарад? — удивился молодой солдатик. — Оделась, как парень, а голос — как у девки. Или ты не знаешь, какого ты рода? Хочешь, помогу разобраться?

Я задумалась над достойным ответом, но тут к доскам пристани причалила лодка, доставившая ко двору нескольких горожан.

— Мы не опоздали? Ее величество еще обедает? — спросила толстая женщина, машущая солдатам, чтобы помогли ей сойти на берег.

— Да, королева еще обедает, — успокоила я толстуху.

— И сидит на троне, под знаменем государства? — допытывалась она.

— Конечно. Все как положено, — подтвердила я.

Толстуха радостно улыбнулась.

— Никогда не видела королеву за обедом, хотя много раз обещала себе это удовольствие, — призналась она. — Куда нам идти?

Я показала ей направление. Теперь я поняла, что сюда приплыло на своей лодке целое семейство, жаждавшее увидеть обедающую королеву.

— Возле дверей стоят стражники. Вы им скажите, кто вы, и вас пропустят. А можно мне воспользоваться вашей лодкой? Мне спешно нужно в Лондон.

Толстуха махнула лодочнику.

— Отвези юношу, куда скажет. Только не забудь вернуться.

Я прыгнула в качающуюся лодку, и мы отчалили. Дождавшись, пока лодка отойдет подальше от пристани и солдаты меня не услышат, я попросила лодочника высадить меня напротив Флит-стрит. Возможно, этим парням на причале было глубоко наплевать, куда я направлялась, но мало ли что. При дворе не должны знать, куда я собралась.

И вновь я крадучись двигалась к нашему дому. Прежде чем войти, я хотела убедиться, что за это время никто туда не вламывался. Я завернула за угол и буквально приросла к булыжникам мостовой. Я увидела то, чего больше всего боялась увидеть. Дверь дома была открыта настежь. Внутри горело несколько свечей. В их свете я заметила силуэты двоих… нет, троих людей. Возле дверей стояла большая повозка, запряженная парой лошадей. Из нашего дома выносили бочки с манускриптами, оставшимися после отъезда отца. Содержимого одной такой бочки хватило бы, чтобы отправить меня на виселицу.

Я встала в темном проеме чужой двери и как можно ниже надвинула шапку. Если инквизиторы нашли бочки с манускриптами, они нашли и ящики с запрещенными книгами. Нас объявят злостными распространителями ереси. За наши головы назначат вознаграждение. Придется смириться с потерей отцовских сокровищ и позаботиться о спасении собственной шкуры. Прочь отсюда! Поскорее добраться до доков и найти ближайший корабль, отплывавший в Кале. Если меня сейчас схватят, я вскоре превращусь в кусок жареного человеческого мяса.

Я уже хотела нырнуть в темный переулок, когда из дома вышел один из находившихся там людей с большим ящиком в руках. Он погрузил ящик в повозку. Я замерла, решив подождать, когда он вернется в дом и я смогу пересечь улицу. И тут я остановилась. Профиль этого человека показался мне слишком знакомым. Я узнала знакомую сутулость плеч, худощавую фигуру и, наконец, поношенный плащ.

Мое сердце заколотилось от надежды и страха, но я не сдвинулась с места, пока не убедилась наверняка. Из дома вышли двое других, неся тщательно упакованную часть печатного станка. Первым шел наш сосед, а вторым — мой жених Дэниел. Они приехали за станком и книгами! Значит, нас еще не раскрыли!

— Отец! Отец мой! — негромко крикнула я и понеслась к ним.

При звуке моего голоса отец вздрогнул, потом широко развел руки и принял меня в свои объятия. Я снова оказалась в теплых и сильных отцовских руках. Он держал меня крепко, словно больше не собирался отпускать от себя ни на шаг.

— Ханна, доченька, девочка моя, — сказал он, целуя меня в макушку. — Ханна, доченька, mi querida!

Я всматривалась в его лицо, более усталое и постаревшее, чем помнилось мне. Он тоже всматривался в меня. Наши слова выплеснулись разом. Мы не слушали друг друга.

— Я получил твое письмо. Тебе грозит опасность?

— Отец, как ты себя чувствуешь? Я так рада…

Спохватившись, что говорим хором, мы засмеялись.

— Перво-наперво скажи мне: тебе угрожает опасность? — спросил отец. — Судя по письму, да. Мы приехали за тобой.

— Слава Богу, теперь не угрожает, — ответила я. — Я была арестована по подозрению в ереси, но меня освободили.

Услышав это, отец стал торопливо озираться по сторонам. Думаю, сейчас каждый признал бы в нем еврея. Только мы, не имеющие своей страны и враждебно встречаемые в других странах, умеем смотреть с выражением вечной вины в глазах.

Из дома вышел Дэниел. Он быстро пересек мостовую, перепрыгнул через канаву и замер в нескольких шагах от нас.

— Здравствуй, Ханна, — скованно произнес он.

Я не знала, что ему ответить. Когда мы виделись в прошлый раз, я освободила его от обязательств передо мной, добавив в свои слова изрядную порцию яда, а он тогда поцеловал меня так, словно намеревался укусить. Потом он написал мне на редкость страстное письмо, и мы вновь стали женихом и невестой. Я написала ему, прося срочно приехать за мной. И он приехал. Он был вправе рассчитывать на более теплую встречу. Я же опустила голову и пробормотала:

— Здравствуй, Дэниел.

— Идемте-ка лучше в дом, — сказал нам отец, снова настороженно озираясь по сторонам.

Мы послушно вошли в дом. Отец плотно закрыл дверь.

— Мы тут грузили книги, манускрипты и станок. Потом Дэниел собирался отправиться за тобой во дворец. Почему ты здесь?

— Я сбежала из дворца, — созналась я. — Не смогла дождаться вас. Я не знала, дойдет ли мое письмо, и решила этой ночью найти корабль и отплыть в Кале.

— Но почему? Что случилось? — спросил Дэниел.

— Здесь начали арестовывать людей. Их подозревают в заговоре против королевы, — сказала я. — Всем заправляет кардинал Поул. Я встречалась с ним у королевы, и с тех пор у меня не проходил страх. Если бы он стал доискиваться, откуда я или…

Я умолкла, поняв, что жизнь в Кале отличалась от лондонской, и некоторые вещи мне ему просто не объяснить.

— Так ты что, входила в заговор? — сурово глядя на меня, спросил Дэниел.

— Ни в коем случае.

Дэниел скептически смотрел на меня. Я покраснела.