Чтение онлайн

— Что я должна была слышать? — спросила я.

Фрейлина не успела ответить, поскольку в мой рукав вцепилась пожилая женщина, пытавшаяся оттащить меня в сторону.

— Леди, позвольте мне пройти, — сказала я. — Я не в силах что-либо сделать для вас.

— Не для меня, — со слезами в голосе возразила она. — Для сына. Для моего мальчика.

Вопреки себе я все-таки остановилась.

— У меня припасены деньги, — продолжала старуха. — Он мог бы уехать за границу, если бы королева проявила милосердие и отправила его в ссылку.

— Вы просите королеву о ссылке для вашего сына?

— Да, потому что сейчас он у епископа Боннера.

Этого мне было достаточно. Я рванулась от нее, как от зачумленной.

— Простите, я вам ничем не могу помочь.

— Похлопочи перед королевой за него. Ну, что тебе стоит? Его имя Джозеф Вудс.

— Леди, если бы я рискнула просить за вашего сына, то оказалась бы там же, где и он, — сказала я. — Для вас рискованно даже говорить со мной об этом. Возвращайтесь домой и молитесь за его душу.

Она посмотрела на меня, как на злодейку.

— И ты советуешь матери молиться за душу сына, который ни в чем не виноват?

— Да, — промямлила я.

— Так ты хочешь узнать новость? — нетерпеливо спросила меня фрейлина.

— Конечно, — сказала я, поспешив отвернуться от искаженного болью лица старухи.

Я могла бы ей дать совет: взять деньги, скопленные для отъезда сына, купить мешочек пороха и повесить ему на шею, чтобы он не страдал на костре долгие часы, а взорвался бы сразу, как палачи разожгут пламя. Это не было порождением моей обезумевшей фантазии. Я знала о таких случаях.

— Принцессу Елизавету обвиняют в государственной измене! — прошептала мне фрейлина, радуясь, как ребенок, что есть кому выболтать новость. — Арестовали всех ее слуг и служанок. Сейчас обыскивают ее лондонский дом и что-то там ищут.

От скопления народа в приемной было душно, но я мигом промерзла до костей.

— Елизавету? В какой еще измене? — спросила я, разыгрывая дурочку.

— У них был заговор, чтобы убить королеву, — прошептала фрейлина, обдав меня новой волной ледяного холода.

— А кого еще обвиняют?

— Почем мне знать? И никто не знает. Ну, уж Кэт Эшли точно сцапали.

Я кивнула. Довольная девица успокоилась. Если кто-то и мог рассказать мне поподробнее, то это только Уилл. Сейчас я вполне могла отлучиться из приемной. Королева проведет там не менее двух часов, выслушивая толпу просителей. Большинство будут умолять о милосердии; кто-то, как обычно, станет просить должность или денег. Каждая мольба о помиловании будет отнимать у нее силы и делать гораздо старше своих сорока лет. Главное, сейчас она меня не хватится.

Я выбежала на галерею и помчалась в большой зал. Уилла там не было. Стражник подсказал мне, что шут собирался в конюшню. Я бросилась туда и действительно нашла Уилла в деннике, где он играл со щенком охотничьей собаки. Длинноногий щенок, радостно повизгивая, ползал у него по коленям и норовил забраться на плечи.

— Уилл, я только что узнала, что Елизавету подозревают в заговоре, — выдохнула я. — В ее лондонском доме идет обыск.

— Знаю, — коротко ответил шут, снимая с себя щенка, который восторженно лизал ему шею.

— Что они там ищут?

— Важно не то, что они ищут, а то, что найдут.

По его тону я поняла: люди инквизиции уже что-то нашли.

— Уилл, они уже что-то нашли? Что?

— То, что мы с тобой могли ожидать, — вздохнул шут.

— Я ничего не ожидаю, — огрызнулась я. — Со мной Елизавета вообще говорила лишь о нарядах и флирте, — для верности соврала я. — Так что они нашли?

— Письма, памфлеты и прочие бунтарские и подстрекательские бумажки. Все это хранилось в сундуке Кэт Эшли. Словом, какой-то балаганный заговор, который состряпали принцесса, ее итальянский учитель музыки, Кэт и Дадли.

Заметив ужас на моем лице, Уилл поспешил меня успокоить:

— Не сэр Роберт, а сэр Генри, его двоюродный брат.

— Сэр Роберт не мог быть к этому причастен! — решительно заявила я.

— Ты уверена?

— Да! — лихо соврала я. — Во-первых, он до сих пор в Тауэре. И потом, он говорил мне, что казнь отца отбила у него всякую охоту к заговорам. Он верен королеве Марии.

— Как и мы все, — заметил Уилл. — Даже щенок Тобиас. Правда, песик? Его верность несомненна, поскольку он не может говорить одно, а думать другое. Не в пример другим, он любит тех, из чьих рук кормится.

Я вспыхнула.

— Если ты намекаешь на меня, то я всегда любила королеву и продолжаю ее любить.

Уилл улыбнулся.

— Ну, что ты, как маленькая, все сразу принимаешь на свой счет? Я имел в виду не тебя, а ее хорошенькую младшую сестричку, которой никак не дождаться своей очереди. Опять взялась за старое.

— Принцесса здесь ни при чем, — возразила я, поскольку не могла и не желала верить в причастность Елизаветы к замыслам убийства королевы.

Уилл рассмеялся.

— Понимаю. Ты очарована принцессой. Не ты одна. Но уж больно она нетерпелива. Она притягивает беды, как высокое дерево — молнии. А теперь ее верной Кэт Эшли, синьору лютнисту и нескольким Дадли светит Тауэр. Выдан ордер на арест сэра Уильяма Пикеринга, ее давнего союзника. Я даже не знал, что он в Англии. А ты?

— Нет, — с трудом выдавила я, почти онемев от страха.

Как же был прав сэр Роберт, велев мне не исполнять никаких поручений принцессы и ее окружения!

— О таких вещах лучше не знать, — сказал Уилл.

Я кивнула один раз, второй и продолжала кивать, не в силах остановиться. Голова и шея отказывались мне подчиняться. Возможно, это и выглядело бы забавно, если бы не мое лицо, на котором каждый мог прочитать неописуемый ужас.

— Что с тобой, дитя мое? — заботливо спросил шут. — Ты опять вся белая. Слушай, а может, и ты в этом замешана? Неужели тебе мало обвинения в ереси, и ты хочешь, чтобы тебя обвинили еще и в заговоре против королевы? Неужели ты и впрямь такая дура?

— Нет, — хрипло возразила я. — Придумаешь ты тоже. Я бы никогда не стала ничего замышлять против королевы. Просто всю эту неделю я себя плохо чувствую. Наверное, лихорадку где-то подцепила.

— Будем надеяться, она у тебя пройдет без осложнений, — криво усмехнулся Уилл.

Лихорадка показалась мне удачной ложью. Я сказалась больной и легла в постель. Я думала о Елизавете, которая в нужные моменты всегда умела заболеть и подтвердить свою невиновность. От страха я обливалась потом и вполне могла сойти за больную.