Чтение онлайн

— То-то же.

Дети приняли новость тяжелее всех. Им почему-то показалось, что неизвестная Любовь Васильевна заняла королевское тело не с самого начала, а несколько дней назад. С чего так решили? Понятия не имею. Но стоило мне прийти к ним ближайшим вечером, как со мной заново кинулись знакомиться мои же воспитанники. «Зикфрид», — серьезно представился младший Редмонд. «Был правой рукой вашей предшественницы».

— Да ну? — усмехнулась я. — Правда?

— Конечно, правда, — горячо заверил он. — А ещё наш куратор обещала мне ссудить стартовый капитал под залог Ксандра.

— Чего? — обалдел ботаник.

— И процент от изобретений как менеджеру этого гениального тугодума, — добавил наглец, гордо подбоченившись.

Пришлось просить у горничных инвентарь и доходчиво объяснять, что эксплуататорша тётя Люба была с ними всегда. Вымыв вручную больше ста квадратных метров, дети взвыли и попросили пощады, обещая любить и почитать меня как единственно верную версию своего куратора. А мирно пившие чай гувернантки восхитились метoдой иномирного воспитания. Я решила пока не сообщать ученикам, что в скором времени попрощаюсь навсегда, но шалопаи и сами обо всем догадались, а потому тосковали молча.

В катхемский замок мы звонили каждый день: собирались кучкой у магофона и болтали с нашими без устали. «Здесь скукотища», — без зазрения совести врал Зик, щелкая засахаренные орешки. «Ничего интересного не происходит». Дружно посовещавшись, дети проявили недюжинную сознательность и самостоятельно доползли до мысли никому не рассказывать о «новом-старом» кураторе, как и о моем скором уходе. Отчасти потому, что сами до конца не осознали. А еще потому, что не знали, как преподнести эту новость друзьям.

— Зря вы со мной напросились, — щелкала я по носу Владу. — Сейчас бы пребывали в счастливом неведении.

— Не зря, — горячился Ксандр. Его подмена королевы ни капли не волновала. — Мне местные подмастерья чуть уши не оборвали за наши затычки. Говорят, хвастунам да врунишкам без ухов ходить надо! Зверье! Завтра всем им нос утру, только схему допаяю. Станете пилотным испытателем, Ваше величество?

— А сам? Боишься?

— Ну, — смутился изобретатель. — Ничуть. Просто ваша идея, нечестно все лавры себе забирать.

— Тогда предлагаю дождаться агентов из патентного бюро, им назначено на завтра. Заодно оформим наши «затычки» в соавторстве со справедливой дележкой гонорара.

«Сто к нулю» — вот как распределится будущий процент с продаж между вдохновителем и исполнителем, только Ксандр об этом еще не догадывается. Ни мне, ни тем более Авроре деньги не нужны: я не смогу забрать их с собой на Землю, а ей в могиле астры без надобности. Вернувшуюся королеву всенепременно казнят, этого не изменить. Поэтому я старалась поменьше смотреться в зеркало — жутко осознавать, что эта, еще пока моя, голова полетит с плеч.

— Госпожа Макмиллан, я вас повсюду ищу, — в детскую без стука ввалился королевский целитель.

Глаза Пьера блестели лихорадочным огнем, темные волосы растрепались от бега, а некогда выглаженный белый халат напомнил мятую простыню.

— Что стряслось? Королю стало хуже?

— Нет, он уже в раю, — отмахнулся целитель, вызвав оторопь. Заездили его фрейлины, что ли?

— Тогда чем обязана? — я кое-как отогнала жуткое видение Стефана, умершего счастливым под курганом из грудастых леди.

— Можно мне ненадолго вашу Элли? — выпалил доктор.

Заинтересовал, признаю. Цыкнув на набычившегося Криса и велев Редмондам возвращаться к урокам этикета, я подхватила малышку за руку и отправилась вслед за подпрыгивающим от нетерпения врачом. На нас оглядывались встреченные аристократы, но при королевском лекаре не смели докучать — авторитет Пьера при дворе был неоднозначным, однако решительный доктор успел прославиться тяжелой рукой с клизмой, эндоскопом или шприцем по настроению. Завершился путь в одной из палат, где нас ждала незнакомая женщина, лежащая на кровати в одной нижней рубашке и панталонах, нянечка-медсестра преклонного возраста и… медведь.

— Привет, — от неожиданности манеры вылетели из головы.

— Доброго дня, леди, — скомкано кивнул он. — Доброго дня, мисс.

— Привет, — очаровательно улыбнулась мисс Вебер, кинувшись обниматься.

Доктор Софит, на минутку перепоручив нас егерю, перебросился парой слов с медсестрой, глянул в свежую магограмму, поданную ему буквально на подносе, и негромко ругнулся.

Незнакомка на постели глухо застонала. И только я собралась задать парочку логичных вопросов, как лекарь посерьезнел.

— Итак, дамы, — привлек наше внимание Пьер. — Дано: пациентка тридцати семи лет от роду обратилась с болью в районе желудочно-кишечного тракта, жалуется на тошноту, головную боль, боль в груди, апатию. Анализы выявили сильное обезвоживание и недостаток солей и минералов в организме, а также повышенное артериальное давление и температуру тела. Предварительный диагноз: отравление. Однако назначенное лечение не дало результата, состояние пациентки осложнилось болью в суставах.

— Сочувствую, — я недоуменно уставилась на лекаря и с жалостью — на бедняжку. — А зачем вам мы, доктор?

— Посмотришь, радость моя? — внезапно обратился к Элли егерь, не снимая её с колен.

Ничего не понимаю. Что ребенок может посмотреть?

Однако малышка важно кивнула и спрыгнула на пол, не отпуская огромную мужскую ладонь. Обойдя лежащую пациентку кругом, девочка сосредоточенно нахмурилась и потянулась наверх, требуя взять её на руки. Осмотр продолжился сверху вниз.

— Она пьет таблеточки? — от серьезности детского голоса стало зябко.

— Нет, пациентка принимает сорбенты в виде суспензии. Порошок для лечения, — пояснил целитель, с привычным исследовательским интересом поглядывая на сосредоточенную малышку.

Клянусь, в нем пропадает великий ученый. Сложно судить, но за дни, проведенные в королевском дворце, я ни разу не видела главврача рассерженным, сплетничающим, бездельничающим или чем-то всерьез расстроенным. А вот увлеченно диктующим план лечения, раздающим нагоняи практикантам, сражающимся за гигиену со спесивыми дворянами — не единожды.

— Она пьет таблетки, — утвердительно произнесла Элли. — И совсем ничего не кушает.

— Снижение аппетита нормально для отравившегося, — задумался Пьер. — С утра ей давали несколько хлебцев и гречневую кашу на воде. А прием препаратов, кроме назначенных, пациентка отрицает.