Чтение онлайн

— Что ж, баронесса Галбрейт, приказывать другой леди вы тоже не в праве, если она вам не вассалка. Придется отправляться в столицу одной. Надеюсь, ваши родственники с радостью примут дочь обратно в родные пенаты.

Глаза аристократки в ужасе расширились. Да, милая, твой дом далеко от столицы, и счастье, если в главном городе страны живут твои родственники. Но, судя по панически закушенной губе, никаких родственников у Лави в столице не было. А четырнадцатилетняя девочка без денег, связей и сопровождения в огромном городе обречена на неприятности. Да и кто согласится «подвести» малолетнюю баронессу через треть страны? Среди честных людей дураков мало, а негодяям только дай повод.

Остаться в столице ждать прибытия родных тоже не вариант — в гостиницу несовершеннолетнюю не заселят, скорее обратятся к страже, а это залет в казематы до установления личности и огромное пятно на репутации рода. Если все разрешится благополучно, семья Галбрейт, конечно, сможет обвинить меня в произошедшем, но Лавиния тоже девочка неглупая и рисковать именем не станет. Я в любом случае не позволю, но лучше бы ей самой отказаться от сумасбродной идеи.

— А пока едешь в столицу, набросай пару слов оправдательной речи для своего отца, когда он спросит, почему двадцать четыре часа в Катхеме превратили тебя из благородной баронессы в крикливую девицу, оскорбившую особу королевского двора. Где манеры, леди Галбрейт?

Оказывается, Аврора умела так кричать. Хлестко, осуждающе, как оплеуха или ведро ледяной воды, чтобы у собеседницы не осталось сомнений — перед ней настоящая королева и жалкие подобия леди должны склониться в почтительном реверансе. Подействовало и на Лавинию: девочка осеклась, сгорбила плечи и не выдержала дуэль взглядами, механически отвесив книксен.

— Оставайся моей гостьей, Лави, — гораздо мягче предложила я, пряча характер Макмиллан. — Поместье велико и через несколько дней вам с Розой выделят отдельную комнату. Да, условия в Катхеме далеки от огней большого города, но помни про свое происхождение: во-первых, ты дворянка, дочь военного, а во-вторых, ты будущий маг, которого нужно обучать в особых условиях.

Огонь бунта потух в серых глазах юной леди Галбрейт. Отвернувшись от жадных взглядов и уткнувшись лбом в плечо подружки, Лави позволила себе шмыгнуть носом, а Розе — рассеянно погладить ладонью по светлым косам.

Никто из оставшихся воспитанников не проронил ни слова. Только упрямо сжались кулаки пацанов, сверкнули гневом девичьи глаза и громко заурчали желудки малышни. Дети переваривали страшную правду: они застряли в сердце Катхема без обещанного обучения и комфортных условий. И вернуться им нельзя, ведь мамки-папки успели сделать ставку на королевскую благотворительность в надежде получить компетентных магов, обученных по государственным стандартам.

— Пусть так, — неожиданно буркнул Рон, обреченно махнув рукой по направлению к выходу. — Лучше здесь, чем в подмастерьях у золотаря в своем вшивом городишке.

— И чем замуж за толстого мясника с соседней улицы, — вставила Аннет, забавно сморщив мордашку. Волосы этой юной особы лежали в полном беспорядке, сколько бы она ни заплетала их в прическу. — А с образованием мага можно самой выбрать себе мужа.

Ученики переглянулись. В их тревожных, вызывающих, чуть диковатых взглядах рождалась солидарность, приправленная дерзким вызовом: обстоятельствам, родителям, самому королю, если будет угодно. Я смотрела на каждого из них и видела не испуганных птенчиков, а расправляющих крылья лебедей, которых не сломит какая-то буря. Это не моя фантазия, они сами так сказали.

— Ваше величество, — вперед выступил Ксандр, по привычке поправляя идеально сидящие очки. — Опекун и куратор не обязан заботиться о пропитании и жилье своих воспитанников. Но вы все равно приютили нас и даже не ругали за испорченный вентилятор.

— Какой вентилятор? — изумилась я новостям.

— Поэтому мы благодарны вам за тепло и доброту, — не позволил сбить себя парнишка. — И будем помогать по мере сил. А когда приедут учителя и начнутся занятия, обязуемся стать такими первоклассными магами, что благородные передерутся за места в вашей школе. Мы распахнем свои крылья и превратимся из гадких утят в прекрасных лебедей.

Моя старая и проженная походами душа растрогалось, честно. Ксандр был самым старшим из мужской категории ученического населения, что считалось остальными если не поводом слушаться, то хотя бы уважать. Ну и умный взгляд играл свою роль.

— А нам просто некуда возвращаться, — грустно усмехнулся Крис, сложив руки на груди и поставив точку. — Погорельцы.

Окружающие немного помолчали, сочувствуя горю товарищей.

— А мы можем ходить везде? — стеснительно спросил мальчишка лет шести в забавных подтяжках. — По вашему дому?

— Пожалуй, что везде, — задумалась я. — Кроме подвалов, опасных чердаков и темных кладовых без старших. Но в мою спальню обязательно стучаться, как и в комнаты остальных взрослых. Давайте согласуем пару правил: соблюдать распорядок дня, быстро исправлять содеянное и не дразнить Клиру.

Пацаны скуксились. Из шкодливых взглядов улетучивалась надежда хорошенько развлечься за счет нервной и скандальной служанки, но возражать никто не посмел.

— Лучше бы вы завели овчарку, — сердито пробурчал Оливер, мальчишка с длинным носом и шрамом у виска. — Мы её не трогаем, пока она нас не достает. Идёт?

— Справедливо, — мое величество понимающе усмехнулось. — Впоследствии добавятся еще несколько правил, которые необходимо уважать. Прежде всего помните, вы — ученики школы-интерната, а в каждой школе есть свои заповеди, распорядок и устои. И отсутствие подходящего здания не отменяет вашего обучения, только сначала вы будете учиться иным вещам, а потом уже магии.

— Каким вещам? — настороженно спросили дети, негромко зашумев.

— Например, дисциплине, самообслуживанию, умению заботиться о себе и других. Ответственности за младших, готовке, уборке, реставрации. Выживанию в суровых северных условиях, — добавила я, видя, как скисли парни. Те приободрились. — А также этикету, словесности и великосветским хитростям, — приунывшие девчонки ободрено потерли руки.

Вытащу из памяти Авроры все, что она знала о придворной жизни. Воспитание у девочки, как у хорошо дрессированной цирковой обезьянки, попавшей в воровскую банду, — полжизни муштры от хозяев ради побрякушек и сытного местечка.

— Чему может научить прелюбо… — некрасиво выпятив нижнюю губу, снова завела шарманку баронесса.

— Заткнись, — неожиданно рявкнул Роланд, показав девчонке кулак. — Думаешь, самая умная? Да ты королеву в жизни не видела, а выпендриваешься. Знаю я таких куриц, сначала облизываются на портреты тех, кто круче, мечтают быть похожими, а потом за каждую промашку готовы в дерьме утопить. А толку-то? Тебе все равно никогда не попасть в учебники истории и на банкноты, сколько ни выеживайся.

— Да ты, грязь!… — завопила было леди, но тут же осеклась, получив тычок в бок от подружки.

Роза не поднимала головы.

Из тронного зала все выходили возбужденные и ошарашенные одновременно, разбредаясь по выделенным спальням и готовясь к самому вкусному времени суток — позднему ужину. Лавиния и Роза ушли первыми, детсадовцев пришлось уговаривать — они обнаружили прекрасно ковыряющуюся побелку на стене, которую можно приклеить обратно слюнями. Осмотрев облизанную стену и белые языки, я отправила их вместе с Владой умываться и чистить зубы. Дети охотно согласились — еще бы, такая возможность сделать все сразу, не дожидаясь своей очереди в купальни перед сном! И только Влада тихонько усмехалась в кулачок, не разбивая детскую хитрость.