Чтение онлайн

— Похоронил?

— Ага, — хмыкнула Аннет. — Уродца родившегося похоронил, а дочь свою из дому выгнал за то, что шалашовка. Так-то оно бывает, девки, как ни крутись — виноватой будешь пока чрево в тебе.

Девочки замолчали. В глазах каждой мелькнула понятная грусть, видимо, вспоминали похожие истории, где ответственность за «честь» ложилась подчас на совсем юных девушек, как и вина за совершенное против них насилие. Действительно, пока возможность забеременеть в тебе — будешь виновата, даже если тебе двенадцать, а ему все тридцать.

— А говорить об этом стыдобственно, особенно при мужчинах. Странно, да? Они нас пузатят, а слышать об этом не хотят, особенно если силой обрюхатили.

— Подчас это разные люди, — с неохотой вставила я. — Пока проблема не касается человека лично, он будет ее избегать, требовать о ней молчать и не рушить его тонкую душевную организацию. А стыд — один из эффективнейших способов добровольно заткнуть человеку рот.

— А вот когда с их сестрами так поступят… — злорадно начала Аннет, но я тут же пресекла такие размышления.

— Не смейте желать этого чужим сестрам, дочерям и матерям, — повысила голос моя рациональность. — Чем вы лучше этих подонков, раз желаете безвинным девушкам такой судьбы только потому, что злы на их братьев и отцов? А если вам так пожелают за то, что ваш брат — дурно воспитанный человек?

На этом разговор увял. Пристыженный цветник прятал глаза и с двойным усилием готовил обед, пока мудрая Ханна печально качала головой в уголке, утирая набежавшую слезинку. Видимо, тоже имела что сказать, но по привычке не стала вмешиваться.

Вернувшись домой, я первым делом полетела в кабинет, стискивая в руках драгоценный блокнот и прокручивая в уме схему беседы. Едва попав на линию, лорд Браун первым делом потребовал соединить себя с дежурным сотрудником столичного почтового отделения, которое также находилось при дворце: письма и бандероли аристократов шли отдельным транзитом. Назвавшись графом и убедительно пообещав сломать пару пальцев собеседнику, Его Ледничество быстро получил дежурного и имел недолгую беседу относительно заказанных книг, журналов и местонахождения писем, которые егерю писали старые друзья. Хотя какие друзья с таким-то прескверным характером?

Я честно осудила подобную грубость и настроилась на мягкий лад с деловой ноткой, все-таки культура обязывает уважать государственных работников, ведь им и без того тяжело бесконечно принимать капризных и хамоватых посетителей.

Наивная чукотская девочка.

Во-первых, на линию я попала с третьего раза, хотя выбрала целью всего лишь секретариат при министерстве образования. Говорю «всего лишь», ибо секретари в брошюре приравнивались к низшим слугам, а при желании позвонить можно было и министру обороны, и самому королю. На третий звонок трубку поднял некий молодой человек и, услышав мой голос, первым делом крикнул: «Леди, не занимайте линию!», тут же бросив трубку. Мило? Еще бы.

Здесь я начала подозревать, с чем связан грубый магофонный звонок моего соседа. Следующим набрала служебный номер самого министра образования, но случайно попала в отдел науки и артефакторики. Меня просветили, что магофон министра в неисправном состоянии и его прямо сейчас чинит группа артефакторов. Да, обязательно мне перезвонят. Нет, не сегодня, но в течение десяти рабочих дней. Что значит долго? Кто там умудрился в одиночку починить старый магофон за четверо суток? Не смешите, леди, и не занимайте линию.

— Госпожа, у вас глаз дергается, — осторожно заметила дежурная, подавая чай с медом.

— Они издеваются, — честно сообщила я, глотнув крутой кипяток, и тут же закашлялась.

— Зато теперь вся канцелярия узнает ваш голос.

— Угу, только они через сутки догадались сбрасывать звонки на линии секретарей. Быстро думают, черти, — моей мрачности не было предела. — Ладно, шут с ними. В учебной комнате все готово?

Претворяя в жизнь задумку с образованием, мы с Николь решили ввести несколько ежедневных уроков чтения и чистописания для двух учебных групп: тех, кто обладает навыками письменной речи, и тех, кто еще пера в руках не держал и букв не вeдал. Сегодня назначен первый урок письма у детей постарше — сочинение на свободную тему. Во-первых, нужно оценить уровень школьной успеваемости моих подопечных, а во-вторых, вычислить автора подброшенной записки. Уж по таким-то жутким ошибкам это сделать легко.

— Ваше величество, а если я как начинающий предприниматель решу нанять себе рабочих, мне нужно будет им платить зарплату, ориентируясь на другие предложения рынка труда? — в кабинет заглянул Зик, предварительно громко постучавшись.

Я рассеянным взглядом обозрела исчирканную бумагу, собрала подготовленные книги и поднялась с кресла.

— Можно и так. Но я бы на твоем месте начала с идейных и неопытных: студентов, активистов, бесхребетных перфекционистов с синдромом отличника. Сможешь первое время экономить на зарплате, а там, глядишь, оборот производства поползет вверх вместе с прибылью, когда у идейных кончится запал, а студенты допьют последний бесплатный кофе и догрызут засохшее печенье.

— Бесхребетных перфекционистов, — задумчиво протянул он. — Я понял.

Если сегодня мне не удастся дозвониться хоть до кого-нибудь компетентного в этом дворцовом болоте, то я наплюю на гордость и попрошу медведя позвонить от своего имени. Как-то у него получается рычать на клерков так, что они начинают резко шевелить ногами и мозгами, а меня второй день футболят. Может, я поспешила с воспитанностью?

Ладно, сами виноваты. Завтра у нас будет совершенно другой разговор: с угрозами, шантажом и проклятьями, от которых в канцелярии долго не смогут отплеваться.

— Алло, канцелярия? Милочка, у вас ровно четырнадцать секунд, чтобы соединить меня с министром образования. Одиннадцать. Кто звонит? Работник дворцовой канцелярии обязан знать все королевские аппараты наперечет. Девять. Да-да, это я, леди Макмиллан, а вы — нерасторопная клуша, у которой осталось только семь секунд. Значит, найдите его, куда бы он ни делся, это не моя забота. Пять. Попросите коллег-мужчин и напомните начальству, что хороший руководитель делает личные дела, не отходя от кресла… Алло, министр?

— Что вам нужно? — рявкнул динамик. Голос министра образования я услышала не впервые, но предыдущие звонки заканчивались устным и вежливым посылом на фиг, то есть словами, что о моей проблеме осведомлены.

Моей. Проблеме. Нет, какова наглость, а? У них из бюджета скоммуниздили несколько миллионов астров, а проблема — моя. Пришлось прибегнуть к настоящей женской магии, которой владеет каждая «прошаренная», по словам сына, дама.

— Вы хоть понимаете, что вы натворили? — заорали в магофон без предупреждения. — Как вы посмели?!