Чтение онлайн

— Твоя подруга права, я все еще здесь главная, — руки автоматически согнули коленку и придержали девчонку, не дав ей упасть. Плененная конечность миллиметр за миллиметром покидала ловушку.

— Откуда вы?…

— Плотнее закрывайте дверь, когда планируете заговор, — лаконично ответила я. — Потяни пятку на себя.

Скорее всего, леди попала в какую-то нору, провалившись по самое не балуйся. Или просто зацепилась за корень, потому что снег вокруг на удивление быстро разлетался в стороны, поддаваясь моим раскопкам.

— Я не вернусь в замок, — снова чуть не плача выдала баронесса. — Не вернусь!

— Потому что там тебя поджидают страшные сковородки и кастрюли?

— Потому что они все будут смеяться надо мной! — с негодованием выплюнула она. — Как же вы не понимаете? Я хотела, чтобы вы раскаялись, чтобы пожалели, чтобы… чтобы…

— Чтобы поняла, какую замечательную и славную ученицу я потеряла? — спросила тихо, подняв голову к плачущей особе.

— Да! А вы меня обратно за шкирку, как нашкодившего котенка! Не пойду! Лучше здесь за… за-ме-е-рзну, — подбородок Лавинии задрожал, и слезы брызнули с утроенной силой.

— Ох, горе моё луковое, — душа старой перечницы не выдержала отчаянных рыданий пубертатной заразы. — Иди сюда, поплачем вместе.

Все равно она не сможет помогать мне вытаскивать ее из плена, пока не успокоится.

Лавиния рыдала, уткнувшись в мою грудь, так больно и горько, что я автоматически начала гладить её по голове. Все подростки, проживая личностный кризис, одновременно бунтуют против заботы взрослых, но отчаянно нуждаются в ней. Амбивалентность социальной потребности нещадно колотит их по голове, бросая из отторжения родительской любви в бесконечную потребность нежности и принятия. Сама как вспомню свои гормонально-подростковые всплески, так вздрогну.

— Не волнуйся, я никому не расскажу, — прошептала ей на ухо, окончательно прорвав плотину.

Мелкая леди всхлипнула фальцетом и обвила меня руками, неистово цепляясь за ту, которую, по своему же мнению, ненавидела всем сердцем. Её величество олицетворяла всю боль и страсть юных леди: красота, мечта о прекрасном принце, невероятная удача, зависть столицы и придворных в частности и беспрецедентное преступление, заставившее каждую леди королевства с негодованием выдохнуть: «Да как она посмела изменить самому королю?!».

— Пойдем домой, Лави? — я мягко, но настойчиво отодвинула девушку и заглянула ей в лицо.

— Пойдемте, — ответил маленький вредный монстр с глазами-щелочками и опухшим носом.

Мое величество счастливо рассмеялось и еще раз обняло занозу. Слава богу!

— Не поеду, — отрезал мужчина, для верности сурово сложив руки на груди.

— Лорд Браун, пожалуйста, — я вскинула умоляющий взгляд на своего соседа.

Мы топтались на все том же злополучном крыльце моего замка, так как заходить внутрь егерь категорически отказывался. Три дня назад Эдгар благополучно вернул нас с баронессой домой, не переставая ворчать о самонадеянных бабах и их маленьких мозгах. Мы не обижались: я его великодушно прощала, а Лавиния была не в состоянии оскорбиться еще больше. Если у человека какие-то проблемы с женщинами, кто ж ему доктор?

— Госпожа Макмиллан, я могу прожить хотя бы день без ваших просьб? — кисло спросил он. — Не знаю, какой бес меня дернул уступить вам в прошлый раз, но сегодня — увольте. Я не покидаю Катхем.

— Кхе-кхе, вы уж простите моих воспитанников, они не со зла, — мое величество резко закашлялось, давя приступ смеха.

Вернув нас в замок, Эдгар хотел было откланяться, но я попросила его заглянуть в мою спальню. Знаете, с какой скоростью сереет арктический медведь? Также стремительно, как бежит к дверям по первому этажу, спасаясь от древнего ужаса — женских просьб. Но… Во-первых, в дверях была пробка из детсадовцев, не поделивших лыжи. Во-вторых, стоял дикий гогот и визг: изобретатели летательного аппарата случайно прибили тельняшку Балды к ковру, распяв его как… Ну, вы поняли. А в-третьих, я успела догнать беглеца и объяснить, что над моей кроватью разрослась ледяная гильотина и только благородный маг может меня спасти.

— Если об этом кто-то узнает, я вас лично придушу, — грозно пообещал он, бочком семеня в мою комнату.

— Да бросьте, кому мы нужны, — отмахнулась я, прикрывая дверь, чтобы пар, вода и осколки не вылетели в коридор.

Операция по декристаллизации потолка заняла от силы пять минут, за что лорд получил сердечную благодарность. А на выходе нас ждал сюрприз.

— А вы поженитесь? — огромные влажные глаза Элли умильно блестели, оглядывая замершего на пороге медведя.

Если бы он мог провалиться сквозь землю, давно бы проломил два этажа и ушел в подполье. В распахнутых карих глазах мужчины было столько немого упрека и отчаяния, что пришлось выручать графа.

— Нет, детка, мы совсем не собираемся жениться.

— Почему? — задал логичный вопрос коридор на четыре женских голоса.

Мля! За тяжелыми и пыльными портьерами прятались шпионы. Вернее, шпионки, молча снимая с себя паутину и подглядывая за куратором. Аннет и Элиза решительно вышли из укрытия, уперев руки в бока и глядя негодующим взглядом на ледяного мага. С этими всё ясно, их хлебом не корми — дай посплетничать, а вот вторая портьера меня искренне удивила.

— И ты, Брут? — с упреком спросила я смущенную Николь, выбравшуюся из-за грязных штор.

— Я их отговаривала, — девушка нервно дернула щекой, не позволяя кому-то выйти из-за ее спины.

— А я подбирала аргументы, — высунулась любопытная мордашка Лайлы. — Так почему не поженитесь-то?

— У нас разные взгляды на брак, предпочтения супругов и абсолютно ничего общего, — невозмутимо выдала я, лишь ноздри на мгновение затрепетали от поднимающейся волны паники.

— А-а-а-а, — разочарованно выдохнули девочки. — Так вы это всё несерьезно?

— Что несерьезно?

— Ну-у, — замялись они. — Спальня…

Сзади послышался глухой и полный угрозы рык.

— Так, дамы, быстро подхватили юбки и марш на кухню. Всем наряд к мойке вне очереди за беспочвенные сомнения в моральном облике своего куратора. Шагом марш.

Расстроенные шпионки убито поплелись к лестнице, по пути о чем-то зло переговариваясь. «Так она же в разводе, почему нельзя?», — громко прошептала Аннет и первой юркнула на ступеньки. Тьфу, паразитки!

Убегал сосед быстро, как заправский любовник при звуке поворачивающегося ключа в двери. А теперь топтался на крыльце и не решался заходить внутрь, решительно отказывая мне в маленькой просьбе.

— Но мы же просто замерзнем, — тихо вздохнула я, показывая рукой на идущих мимо кочегаров. В ведрах у них одна угольная пыль.

— Звоните в канцелярию, я-то здесь при чем?

— К нам уже педагог три дня доехать не может. Видимо, на мышах едет, а не на лошадях. А отсюда до Хорта за половину дня можно добраться и к вечеру привезти хоть караван телег с топливом.

— Вот и добирайтесь! — гаркнул мужчина.

— Я не могу! — от души топнула ногой. Да почему он такой вредный? — Мне запрещено покидать Катхем, у меня нет транспорта, и я не умею…