Чтение онлайн

— Погоди, — потерянно и чуть возмущенно отозвался егерь. — А как же Варлок? Этому отбросу самое место на дне ущелья. Подумай еще раз.

Сэр Николас издал свистяще-булькающий звук и испуганно заморгал одним не заплывшим глазом. На некогда благородной физиономии проступила истеричная обида пополам с натуральной угрозой, мол, только попробуйте! Но подняться и воспрепятствовать лорд-учитель не мог.

— Вы живы только потому, что я не бью лежачих, — бросив напоследок в мерзкую морду, мое величество направилось в замок.

Дети потянулись за мной. Командирша умудрилась загнать хныкающих детсадовцев в дом без потерь, и вытащила двух мстителей из сугроба, воспитательными пендалями погнав их в холл. По пути бормотала что-то утешающее и снижающее накал: «Можете съесть его порцию воздуха». Точно, продукты!

— А я бью, — похоронным медвежьим басом прозвучал приговор. — Добиваю и закапываю. Молись, сволота.

Тихо ехавшая на моем плече Элли бросила взгляд раненого олененка на защитника и попросила:

— Не надо. Иначе его косточки никогда не срастутся.

— М-да? — задумался Эдгар, опустив кулак. — Милуешь его?

— Я подумаю, — беспокойно завозилась малышка. — Тётя королева учила прощать. Когда хочется укусить — это значит, что я его милую?

— Это ты на пути к просветлению, — весело фыркнул егерь, брезгливо оттирая снегом кровь с рукава. — Но лучше всякую гадость в рот не тянуть. На, держи конфету.

— Ух ты! — в глазах олененка сверкнула любовь к медвежатине. — Теперь ты мой самый любимый дядя!

Кхе-кхе, низкая планка у детей.

— Проще, чем я думал, — в никуда пробормотал граф, почесав затылок.

В холле поместья рассудительный Ксандр уже собирал носилки из четырех перекладин и полотна, разобрав недостроенный летательный аппарат. Хорошо, Рон не видит, иначе бы смертельно обиделся: ради козла угробить трехнедельный труд! Постанывающего королевского педагога унесли в комнату для прислуги. На первый взгляд серьезных травм не было, но выбросить из ушей треск ломаемого черепа не получалось. Съедобные подарки от соседа расторопные сорванцы утащили на кухню, старательно облазив все сугробы в поисках шоколадно-леденцовых сокровищ.

Встретившие нас девчонки наперебой рассказали, что после моего ухода сэр Николас занял линию связи почти на два часа и громко ругался с кем-то по магофону. Магини умудрились подслушать: недовольный собеседник велел учителю не скандалить, как истеричной барышне, а заняться своими прямыми обязанностями. В министерстве образования рассчитывают, что по окончании вводного курса все ученики смогут выполнить минимум одно магическое упражнение, даже малыши. Получив нагоняй вместо утешения, лорд-преподаватель страшно разозлился и велел одевать дошколят на улицу. Те обрадовались прогулке и вознамерились знатно поваляться в снегу, но получили злого до невменяемости мужика, который криком требовал слушаться. А неугомонная Элли закономерно не стала терпеть произвол.

Мы же отправились в мой кабинет лечить бушующие нервы.

Два граненых пыльных стакана наспех обтерла подолом, как в первый день, жалея об отсутствии шампанского. Вместо него по дну сосуда весело забулькала валерьянка. Соседу двадцать капель, мне — тридцать по выслуге лет. Его ледничество странно покосился в мою сторону и «незаметно» поменял стаканы.

— Я, надо признаться, немолод для таких переживаний, — со стыдливым сожалением произнес он. — Нынче мне исполнилось тридцать девять. Что вы улыбаетесь? Я гожусь вам в отцы.

«Скорее уж в сыновья», — мелькнула забавная мысль.

— Не переоценивайте себя. Между нами меньше двадцати лет разницы, — и ничуть не соврала.

Стресс старит человека. Вот и в настольном зеркале отразилась не тонкая и звонкая Её величество, а уставшая от забот и нервов девушка с потрескавшимися от мороза губами. Эх, надо бы гимнастику для глаз поделать, размять свои зыркалки.

— Чувствую себя старым развратником, когда вы стреляете глазками. Палите по всем мишеням без разбора, — внезапно пожаловался мужчина, приникая к стакану.

За считанные минуты граф Браун тоже будто постарел. То ли усталость навалилась на него всем весом, то ли непросто чувствуется откат после драки, приправленной колдовством.

— Было бы чему развратиться, а цель оправдает средства, — я подмигнула графским развалинам, пряча под столом вторую дозу успокоительного.

Мужчина подавился лекарством и резко закашлялся, отчего-то порозовев скулами. Юнец!

— Я первый с конца в списке целей, — кое-как продышался он. — Сами видите, ни графской казны за мной, ни земель. Одно название от графа.

Эх ты, не все землей меряется. А звонкие астры в Катхеме не более ценны, чем «золотые штучки для игры» в сказке Льва Толстого. Лично я и с одним-то замком править устала, а целым графством — это стопроцентный билет к психотерапевту.

— Меня полностью устраивает такой расклад, — меж тем продолжал уже-не-граф. — Но из знатной добычи ваш покорный слуга превратился в картонного ежика для юных лучников.

— Предположим, земля — это фикция. Как ни крути, а все земли принадлежат королю: реально или потенциально. Захочет — оставит в покое, не захочет — прикажет кавалерии вышибить любого аристократа и передарит его угодья верным псам. По сути, земля принадлежит сильнейшему, её за пазухой не утащишь.

Ледничий слушал с мягкой полуулыбкой, одобрительно моргая моей философии. Ни дать ни взять два мыслителя за бокалом доброго эля! Только правая рука, которой егерь держал стакан, подозрительно начала синеть. И вид сбитых костяшек резанул сердце дурным предчувствием.

— Другое дело деньги. Не буду лукавить, финансы нужны всем. Даже здесь в перспективе хотелось бы наслаждаться денежной магией: отремонтировать замок, построить школу, сделать жизнь более комфортной. Ну так их можно заработать!

— Что? — споткнулся на мысли мужчина. В карих хищных глазах мелькнуло опасливое недоумение. — Заработать?

— Ну да.

Только не говорите, что дурной характер — это не самый большой его недостаток. Нежелание зарабатывать куда хуже.

— А вам разве не зазорно? — настороженно спросил он. — Чтобы ваш…э-э-э, супруг работал, как крестьянин?

Ха!

— Скажу более, — таинственно улыбнулось мое величество. — Мне и самой не зазорно зарабатывать на жизнь.

Ой. Зря я это сказала.