Чтение онлайн

– Я также верю в это. Никто не может в этом сомневаться, кроме самого короля, который после расправы над Жаком Кером освободится от всех долгов Керу. Кроме того, многие почтенные господа мечтают избавиться от казначея, а заодно и от долгов ему, – сказал д'Арлей.

– Кажется, в этой стране, – заметил продавец тихим голосом, – единственной наградой людям, которые вышли из народа и искренне желают спасти родину, является смерть. Сначала была Орлеанская Дева, а теперь наш щедрый, умный и дальновидный Жак Кер! – Продавец помолчал, а потом, как бы извиняясь, добавил: – Вам должно быть понятно, что я покинул Париж не только из-за желания получать большие доходы. Парижские власти считают меня бунтарем.

– Вам следует быть очень осторожным.

– Жизнь станет нестерпимой, если все время следить за тем, что говоришь. – Продавец книг энергично покачал головой. – Мне казалось, дело нашего казначея может привести к большим изменениям в мире. То, что с ним может случиться, означает всему конец… В городе верят, что вы пытаетесь ему помочь. Если вы обратитесь к некоторым людям за помощью, они окажут вам ее с превеликим удовольствием.

Хозяин лавки убрал руку с прилавка – под ней была записка, адресованная д'Арлею.

– Мне сказали, что это очень срочно.

Когда д'Арлей и де Виллаж распечатали записку у себя в комнате, оказалось, что дело более важное и срочное, чем думал об этом Пьер Дюпэн.

«Через два дня В. начнут пытать самым ужасным и нечеловеческим способом. Она стойкая девушка, но ей не хватает физических сил, чтобы все это выдержать. Я вас умоляю, попытайтесь ее спасти. Отправляйтесь к королю и молите его, чтобы он запретил пытки. Никто больше не обладает властью или желанием остановить этих животных, у которых в руках ее судьба».

Д’Арлей взглянул на своего товарища.

– Как хорошо, что двор сейчас находится в Туре. Каково расстояние до него?

– Почти восемьдесят миль, Робин.

– Нам следует повидать короля уже завтра. У нас есть две ночи и один день, чтобы съездить туда, а потом возвратиться обратно. Значит, мне придется отправиться в Тур одному. Жан, не тряси головой. Во время такой скачки ты загонишь полдюжины лошадей, и мне придется добираться пешком.

Д’Арлей находился в холле перед королевской трапезной и, пока обедавшие поглощали одно блюдо за другим, нетерпеливо расхаживал взад и вперед. Через час ему сообщили, что король отправился в свои апартаменты, он желает читать и писать письма, и никто не смеет его беспокоить. Д’Арлей начал подозревать, что слухи о его приезде достигли ушей Карла и он не желает видеть непрошеного гостя. Он возмущался, но ничего не мог поделать. Робин отыскал товарища, родом из Анжу, с которым у него были отличные отношения. Тот рассказал, что послеполуденной охоты не будет – король после отдыха намерен беседовать с испанскими посланниками. Потом он, вероятно, отправится на прогулку в парк, чтобы нагулять аппетит для ужина. В это время стоит попытаться перехватить его. Другого случая не представится.

– А пока что мне делать?

– Ничего, мой дорогой Робин. Вам следует надеяться на встречу в саду. Позвольте вам кое-что прошептать на ушко. Никто из придворных не должен знать, зачем вы сюда приехали. Если им что-то станет известно, они изо всех сил постараются помешать вашей встрече.

Позже, в соответствии с советом друга, д'Арлей зашел в сад через боковой вход. Там никого не было. Д’Арлей, помня о предупреждении, решил спрятаться за высоким кустарником, чтобы его никто не мог видеть. Ждать пришлось долго. Спускались сумерки, и Робин решил, что у него ничего не выйдет. Он горько подумал: «У придворных не осталось ни чести, ни чувства справедливости. Даже мой старый друг Рауль что-то задумал и пытается помешать мне встретиться с королем».

Через секунду он понял, что напрасно обвиняет старого друга. В саду появился король. Он был закутан в длинный плащ, его любимая бобровая шапка была так низко надвинута на лоб, что его величество можно было узнать с трудом. Он пошел по тропинке, проходившей рядом с кустами, где прятался Робин. Д'Арлей вышел на тропинку и стал ждать Карла.

– Сир, – сказал он, низко поклонившись, – я, Робин д 'Арлей, молю у вас разрешения на аудиенцию. Это вопрос жизни и смерти, иначе я не осмелился бы обращаться к вам подобным образом.

Король остановился, не доходя до д'Арлея. Он подозрительно смотрел на Робина, как это делают люди, которые постоянно боятся нападения. Когда он узнал Робина, недовольно хмыкнул:

– Итак, это – господин д'Арлей! – Король холодно взглянул на молодого человека. – Я так давно не видел господина д’Арлея. Мне кажется, что каждый раз, когда упоминается господин д’Арлей, надо ждать неприятностей. Он не появляется при дворе и не желает жениться, хотя ему предлагаются выгодные партии и их одобряет король. Он обладает мнением, которое не соответствует его положению и обязанностям рыцарства. – Король остановился и, казалось, собирался повернуть назад. – Господин д’Арлей, вы не являетесь хорошим подданным!

– Сир, я выступил против Жака де Лалэна, когда он начал чернить доброе имя рыцарей Франции. Во время кампании в Нормандии я сражался на передовой и каждый день рисковал жизнью. У меня никогда не было бунтарских мыслей и намерений, я никогда не говорил лишнего. Я никогда не просил ни о чем моего короля. Сир, я не согласен. Я – хороший подданный.

Глаза короля бегали, он отводил взгляд от д’Арлея. Вдруг Карл взглянул ему прямо в глаза. Д'Арлей увидел столько злости, что понял: король не поможет ему.

– Был такой случай… – начал король, но сразу прервал себя: – Хватит. Сегодня день аудиенций. Я не могу вам отказать, пусть вы являетесь самым плохим моим подданным. Что вы хотели мне сказать?

– Завтра утром, если только не будет отменен ваш приказ, Валери Марэ начнут пытать. Сир, она погибнет от пыток, или же невыносимая боль заставит ее признаться в преступлении, которое она не совершала.

Наступила долгая пауза. Робину было ясно, что король не желал обсуждать с ним этот вопрос. Он колебался и был очень напряжен.

– Я уверен, что так поступают всегда, – наконец заявил он.

– Сир, справедливость требует, чтобы на этот раз так не поступали.

Карл мрачно посмотрел на просителя.

– Мне ясно, господин д’Арлей, что вы не верите в то, что обычно считается правильным и справедливым, что вы не одобряете пытки в качестве средства добиться правды.

– Да, сир. Я раньше не думал об этом. Но сейчас, когда это как бы коснулось меня и мне известно, в чем дело, сир, я понял, что это неправильно и очень жестоко. – Он готовился к речи весь день, и теперь слова легко слетали с его языка. – Пытки сохранились с давних времен. Это – жесточайшее орудие принуждения, и его нельзя применять в наши просвещенные дни. При такой системе прожженные преступники могут оказаться на свободе, а невинные люди, которые не выдержат пыток, – осужденными.

– Именно такие разговоры вели крестьян к восстанию во времена Жакерии, – заявил король. Он продолжал неприязненно смотреть на Робина. – Интересно, ваша уверенность в невиновности девушки распространяется и на Жака Кера?

– Да, сир. Жак Кер – известный патриот и верный слуга короны. Невозможно, чтобы он отравил госпожу Агнес.

– Вам об этом плохо известно, сир д’Арлей. Все, кто изучал доказательства, верят этому. Я тоже верю в его вину! – Король взглянул на д’Арлея и покачал головой. – Дело в том, что против заключенных имеются серьезные доказательства. Справедливый король не вмешивается в работу судов. Я также не собираюсь этого делать и не стану защищать моего виновного слугу Жака Кера или его помощницу из простонародья.