Чтение онлайн

Девушка вошла туда, дрожа от страха, она и не подозревала, что сам король запретил пытать ее. Увидев роскошную обстановку, Валери немного успокоилась. Она огляделась и сказала:

– Какая прекрасная комната! Главный надзиратель покачал головой:

– Погодите, мадемуазель, я покажу вам, что находится за занавесками.

Валери только теперь обратила внимание на тяжелый, коричневого цвета гобелен, висевший на стене. Девушка побледнела и прошептала:

– Что это такое, уважаемый надзиратель?

Он откинул занавеску – и Валери прижала руку к губам, чтобы подавить крик ужаса. За гобеленом стояла клетка с широкими железными прутьями, на дверце висел огромный замок. Над клеткой висели две таблички с надписями: «Признавайся во всем – или будешь страдать» и «Бог отвернулся от тебя». Пропорции клетки были тщательно продуманы: заключенный не мог там ни встать в полный рост, ни лечь. Ему оставалось лишь сидеть, прижав колени к подбородку, или лежать в позе эмбриона.

Надзиратель открыл дверь клетки и сказал:

– Мадемуазель, войдите внутрь.

Валери оглянулась, чтобы еще раз увидеть красивую комнату, посмотрела на ужасную клетку и сказала:

– Мне следовало сообразить: у них отсутствует доброта и чувство справедливости.

Гийом Гуффье и Август де Ленвэр вскоре появились в комнате и увидели, что девушка сидит в клетке за решеткой, положив голову на колени, на ее лице было выражение ужаса и удивления.

Август де Ленвэр промокнул под носом надушенным платочком, подошел к клетке и взглянул на Валери.

– Мадемуазель, было решено проверить, насколько вы упрямы, не применяя средств, находящихся в камере пыток, в которой вы уже побывали.

– Да, сударь, – сказала Валери, начиная дрожать.

– Но мы постараемся выбить из вас правду. Вы останетесь здесь и не будете выходить отсюда, если даже вам станет плохо или вы сильно заболеете. Так будет до тех пор, пока вы не пожелаете говорить. Вам все понятно?

– Да, сударь.

– Я бы посоветовал вам побыстрее удовлетворить наши требования. Если вы проведете в клетке много времени, это отрицательно скажется на вашем здоровье.

Гийом Гуффье был очень доволен. Он и не желал скрывать этого.

– Я думаю, мой дорогой Август, – заявил садист, – нам не стоит задергивать занавеску. Пока мадемуазель находится в этой неудобной клетке, она сможет любоваться мягкой постелью, удобным креслом, видеть в тазике прохладную воду и полотенце, которыми можно вытереться после освежающего мытья. Ведь все это будет ей предоставлено, как только она проявит сознательность.

Жак Кер заканчивал завтрак, когда заскрипела дверь и в камере появился губернатор.

Август де Ленвэр был очень нарядно одет. Поверх синего камзола был накинут белый плащ, в шляпе торчало белое перо. Он зацепился пальцами за пояс и огляделся вокруг. Де Ленвэр увидел яркий свет, льющийся из окна, обратил внимание на чистоту и порядок в камере.

– Вы живете в приличных условиях, – сказал он неприязненным тоном, явно давая понять, что это ему не нравится. – Но так будет уже не долго. Я пришел сказать, Жак Кер, что суд над вами начнется сегодня же, через полчаса. Наверное, вам захочется привести себя в порядок, прежде чем вы появитесь внизу.

Кер недоуменно смотрел на губернатора.

– Суд начнется сегодня! – воскликнул Кер. – Но, господин губернатор, этого не может быть!

– Я вам сказал правду, и вы это скоро поймете!

– Вам и судьям известно, что меня об этом не предупреждали.

– Я предупреждаю вас сейчас! Кер зло рассмеялся:

– Вы хотите надо мной подшутить. Что я могу сделать за полчаса? Мне ничего не сказали о доказательствах, на которых основано это ужасное и лживое обвинение. Как я в таком случае смогу защищаться? Судьям известно, что у меня не было возможности собрать свидетелей защиты?

– Вы задали два вопроса, и я отвечу на них в порядке очередности, – заявил губернатор. Он поднял вверх один палец. – Первое. Суд решил, что вам не следует знать об обвинении. Если вам все станет известно, вы предстанете перед судом с хитрыми рассуждениями и попытаетесь защищаться. – Де Ленвэр загнул второй палец. – Второе. Свидетелей защиты не позволено вызывать. Так что вам должно быть ясно, что если суд открывается сегодня, вам от этого не будет ни холодно, ни жарко. А тянуть время – это ведь все равно не принесло бы вам никакой пользы.

Кер был ошеломлен речью наглого толстяка.

– Господин губернатор, но это все не соответствует установленным правилам! Неужели я правильно вас понял: мне что, не позволяется вызывать свидетелей?! Как я могу доказать свою невиновность, если будут заслушаны фальшивые показания этой женщины и тех, кто ее поддерживает?

Август де Ленвэр улыбнулся:

– Жак Кер, вам давно следует понять: вам нечего ждать. Вам все равно не удастся доказать свою невиновность.

Обвинение против вас сильное, и его никак не поколебать. Он еще раз оглядел камеру. – Вам что-нибудь нужно до того, как вы отправитесь вниз? Вам приносили утром горячую воду? Я отдал приказание, чтобы вам ее принесли. У вас есть чем побриться? Мне нравится, когда мои арестованные приходят на суд в приличном виде.

Кер пристально посмотрел на де Ленвэра.

– Мне действительно очень повезло. Мне не позволено защищаться. Я буду присутствовать на заседании суда молча, как будто мне в рот затолкали кляп. Но зато мне предложили прибор для бритья и горячую воду. О чем я еще могу мечтать? – Кер засмеялся. – Вы так любезны! Я постараюсь отплатить тем же и не создавать вам и вашим сообщникам никаких сложностей.

Заседание суда началось в главном зале, в центре стояли стол и пять кресел. На судьях были роскошные мантии с отделкой из горностая, их черные капюшоны были украшены геральдическими лилиями. С четырех сторон стол заседателей окружали высокие стулья, на которых восседали уважаемые гости. Кер позже узнал, что эти «уважаемые» буквально передрались, чтобы получить там места. В зале присутствовали не только мужчины, но и женщины. Все были очень возбуждены.

Следующий ряд занимали служащие суда и адвокаты. Рядом стоял стул с низкой спинкой. Он был предназначен для заключенного – туда были устремлены взгляды всех собравшихся.

Когда Жака Кера ввели в зал, все места уже были заняты. Ему удалось взять себя в руки, казалось, в его глазах застыла холодная улыбка. Кер остановился и обвел глазами зал. Он смотрел на разряженных дам и господ.

– Мне оказана удивительная честь, – заметил Кер. – Многие месяцы я содержался в изоляции, но судить меня будут при полном свете дня и даже с помпой. Здесь собралась удивительная компания. Я вижу всех моих открытых врагов. Они ждут для себя выгод после моего падения. Здесь собрались мои должники. Но, уважаемые судьи, и дамы, и господа, мне придется заметить, что здесь почему-то нет моих друзей.